И он говорил себе: «Не на жопе же жениться» (просто Светкина жопа его давно сводила с ума – см. рассказ того же автора «Светкина жопа »). Но вот нежданно-негаданно случилось. Он встретил другую. Юную. Инга поступала на факультет журналистики, где он преподавал. Нет, она, конечно, не была школьницей, уже успела окончить другой, технический, вуз и поработать. Разумеется, у нее был, не мог не быть сексуальный опыт. Впрочем, он об этом не думал. Как не думал вообще о том, что эту девушка заденет его сознание. Оказалось, задела. Но, как потом выяснилось, ее тоже. Причем Инга только-только вышла замуж, прожила с мужем полгода и забеременела. Муж не захотел ребенка, и они расстались. Она сделала аборт (как потом выяснилось, не первый в своей жизни) и испытывала крайнее одиночество. И тут он, наш герой, с «сединой на висках»: умный, добрый, ласковый… У нее закружилась голова. Она написала ему записку. Он, прочитав написанные молодым существом слова «Я Вас люблю», был вне себя от распиравших его чувств – радости, благодарности. Он ей позвонил, пригласил на литературный вечер. Потом они шли по Москве, долго-долго, дошли до ее Медведкова. Говорили обо всем, только не о записке. Потом надо было прощаться, он заглянул в Ингины глаза и… поцеловал их. Она вся напряглась, он почувствовал в руках ее напрягшееся крепенькое тело. Наконец, выпустил его из рук. Сказал «До свидания» и ушел. Но они встретились еще и еще раз. Однажды он пришел к Инге домой – под предлогом какой-то нужной ей книжки. Стоял жаркий май. Инга была в легких пляжных шортиках и в маечке. Шортики были старенькие, сбоку разорванные, сквозь дырки просматривалась нежная кожа бедра. Он вспомнил в эту минуту где-то вычитанное: «Пятидесятилетний душу отдаст за толику молодого тела». Подошел к ней, обнял. Его напрягшийся член уперся ей в пах. Она не могла это не почувствовать. Но ничего не делала. Тогда он опустился на корточки и поцеловал сквозь шортики ее лобок. Инга стала ворошить его волосы, а он все целовал и целовал сквозь шорты ее пах, потом стал стягивать с нее шорты, пока, наконец, ее пах с рыженькой растительностью не открылся его глазам. Он уткнулся в него, вдыхал женский запах. Инга подняла его и стала расстегивать пуговицы на его рубашке. А он содрал с нее майку. Вот она перед ним как есть, юная, крепкая, с сиськами, в меру полненькими, к которым он тут же припал. Затем они легли (постель у нее не была не застелена с утра), и он навалился на Ингу своим телом пятидесятилетнего, ерзая и обцеловывая ее с головы до ног. Спустившись к промежности, он стал обсасывать ее, как младенец соску. Инга тяжело задышала. Потом он в нее вошел и, не дожидаясь ответа, выплеснул струю уже накопившейся спермы. Кончив, он еще какое-то время не вынимал свой член, пока тот, обмягший, сам не выскользнул. Тогда Инга сползла вниз, взяла обмягший член в руку, стала его гладить, оттягивать кожицу, наносить на открывшуюся головку легкие, как прикосновение бабочки, поцелуи. Затем взяла в рот и стала сосать. А он в блаженстве, откинувшись на подушку, теребил ее волосы. Член уже напрягся, приготовился вновь выплеснуть свою влагу. Он хотел было вынуть его из ее рта, но Инга не захотела, и приняла весь фонтан в себя. Между тем член не обмяк, а сохранил боевую форму. Он повернул Ингу на живот, заставил привстать на коленях, и перед ним на расстоянии поцелуя оказалась ее попка. Почему-то в эту минуту он вспомнил Светкину жопу и как бы сравнивал их. Эта была чуть поменьше, но столь же аппетитная. Он кинулся ее целовать, между тем засовывая член в пизду своей юной пассии. Он хрипел, рычал, стонал. Наиболее членораздельной была только хриплая фраза: «Я люблю твою жопу». А она, также хрипло, отвечала: «А я Ваш член». «Фу, какие эвфемизмы», - возмутился он. – Скажи иначе!» Он вспомнил, как кокетливую и ханжествовавшую Светку учил произносить слово «хуй». «Я люблю Ваш ху-уй», - тихо простонала его нынешняя любовь. «Громче!» - приказывал он, совершая медленные фрикции в ее пизде. «Ху-уй», - чуть громче ответила Инга. «Еще громче!» - «Я люблю Ваш хуй!» - произнесла с отвагой девушка. «А я люблю твою жопу и твою пизду», - вторил ей он. Кончив, он в изнеможении упал на скомканную под их телами простыню. Необыкновенная острота пережитых ощущений объяснялась тем, что он, мужчина 55-лет, ебал молодую бабу и что она испытывала удовольствие. Инга не спрашивала его, женится ли он на ней, не заговаривала о ребенке. Он сам был ее ребенком, а она – его. Они были детьми, не ведающими стыда, и тем были счастливы. Их сексуальные фантазии оказались неисчерпаемыми. Однажды, когда они были в ванной, он присел на корточки и сказал ей: «Пописай на меня!» Она сначала смутилась, но в его глазах излучали такую нежность и любовь, что она отбросила стыд, чуть присела над ним, и ему на голову, на тело полился теплый дождь. Они оба испытали неведомое блаженство оттого, что перешли еще одну черту близости. Потом они поменялись местами, она вытянулась в ванной, и он обильно писал на нее, на все ее тело, работая членом, как шлангом. Она в счастливом трансе с безумной улыбкой закрыла глаза. Приняв затем душ, они вернулись в постель, и всё началось сначала. Она садилась ему на лицо, подставляя губам свою расщелину, ложились валетом, он трахал ее сзади в пизду и в анальное отверстие. Затем, уставшие, они засыпали, как дети, засунув друг другу пальцы – он в пизду, она – в его жопу. Он стал часто к ней ходить, и эти праздники любви продолжались. Проходили год, другой, оба становились старше, только разница в возрасте не убывала. Но праздники тела оставались с ними еще долго. Спустя пять лет – ей было тридцать, ему шестьдесят – он на ней женился. Изредка он встречал Светку. Та спрашивала: «Как ты? У тебя все в порядке?» И он вместо ответа улыбался.

Автор: Sanyi

Sanyi 

Написал Гость на 2005-12-07 20:36:31