Сексуально-позабоченным посвящается.

Растлить детей не так уж просто,
Они давно все растлены...
Жаль, описанье слишком постно,
Но ты, читатель-друг, прочти.

Писал я это в упоении,
В обыденность бросая кровь,
И разве это преступленье,
Что в строфах разлита любовь?

Я не маньяк, не гений секса,
А старый грустный импотент,
Воспевший зыбкий путь ребенка
(Пути иного в мире нет).

Коряв мой стих, хоть мысль - отрава,
Но мне не стыдно за него,
Поскольку жизнь такая яма,
Куда сливается говно.

И пусть мажорно рифма льется,
Отчаянная грусть ножом
По сердцу била, что не бьется,
А стонет в створе костяном.

Так, кто же я - бредописатель,
Сам заточившийся в канву?
Тебе загадка, мой читатель, -
Гадай. В конце ответ скажу.


Часть 1. Все лучшее — детям, или плохое
дети сами возьмут

И теряла Маша честь,
Сколько раз
Уже не счесть...


I. Мелкая речечка - жизни начало

Милый ребенок, ты глупый еще,
Скоро поймешь назначенье свое.

Когда судьба моя покажет
Свой затаившийся укор,
С развратом прежним нить развяжет
Моей душе наперекор,
Браниться будет и, ослабнув,
Падет, застигнута врасплох
Строкой - прислугой глупых слов.
Той самой, писаной у гроба
Развратным старым дураком,
Прожившим жизнь не веря в бога,
Даже не думая о нем.
И низложение, и славу,
И счастье - все я пережил;
То оступался, а то каясь,
Я, плача, снова приходил
К тем же неправедным ученьям,
Не веря слову ни чьему,
Хотя и думая, что верю,
Не зная - только лишь - чему.

То так, то эдак извиваясь,
Я людям голову мутил,
И вот поэмой увлекаясь,
В строке два голоса излил.
Они приказывали тайно,
Соблазны разные принять,
Мне это было так приятно,
Я был не в силах устоять:

То к небесам я обращался,
То в пьяном забытье валялся.

Но хватит про себя... Пишу
Я из конца тысячелетья
О жизни девы, что люблю
И с прошлым здесь сравню.
Налейте!
Мария Аве - без стыда
Была ты в прошлом велика,
Но в непорочности зачатья,
Я слышу ужасы греха.
Сегодня, и вчера, и раньше
Такого не могло бы быть.
Но есть, наверно, закоулки,
Где чистоту можно хранить.

О, вот и водка -
стоит и молчит,
Горлышко мочит
и что-то горчит.
О! Рифма вышла,
как бойко пишу!
Пьяную правду
поведать спешу.
— — — — — — —

В городе знатном в Советской стране,
Там где оплот всех трудяг на Земле,
Где не бывает ни горя, ни скуки,
Где так добры и приветливы люди,
Два человека бежали домой,
Не ощущая земли под собой.
Лето, жара, запах приторный воли,
Зелень, цветки, всюду жизнь на просторе,
Влажность с пыльцой сладковатой под нос
Этим влюбленным и счастье вразнос.

Так по поляне бежали они,
Словно две лани в пустынной пыли.
Звонко вокруг птицы звуки бросали -
Гнезда с потомством они охраняли;
Бабочки с пчелами тихо сидят
И из цветков на влюбленных глядят;
Ну а кобылки, не слыша шаги,
Песню свою стрекотали вдали;
Зелень и запах туманили взор...

Но вот конец, и дорога настала,
Сразу асфальтовый запах вокзала,
Серый привычный без радости дом,
Злые машины кружатся кругом.
Но два влюбленных врываются, зная,
Что не нужна им отчизна другая.
И душа в душу в стремленьи одном:
Быть только вместе, что значит вдвоем,
В лифт залетают. Девятый этаж.
Дверь открывают. И снова вираж...
Сходу в кровать, и свобода любви
Их захватила, они не смогли
Разуму внять и жениться сначала
(Эти слова дают старцам начало),
А молодые с Землей заодно:
Воспроизводят свое естество.

И как всегда мы невинны во всем,
После того как о цели поймем.
Что же случилось - сношаются двое,
Но не настолько тут дело простое…
Девушка Света — влеченья объект,
Парень Володя — тот просто субъект.
Вот и вошло возбужденное тело,
Но в той стране секс - запретное дело.
Где молодые узнали движенья,
Что чреваты возможным рожденьем?…

Так и случилось: хвостатый подлец -
Самодовольный мужлан-сорванец -
С группой других миллионных начал
С выбросом страсти в вагину попал.
Там этот спринтер внутрь матки пролез
(Светкину детству приходит конец).
Сперматозоид, красавец младой,
Уж обручен с яйцеклеткой-женой.
Как же все просто и мелко у них
Ни тебе ЗАГСа, ни прочих улик:
Раз и процесс (неразрывная нить)...
Да!… Только смерть может их разлучить!

Тут, словно камень с карниза, на Свету
Просто беременность, я вам не брешу
По настоянью родительских слез
Стали семьей Света с Вовой...
Курьез!
Но только свадьба гуляла тогда
Ровно три дня. Светка целкой была!...
Всем на обзор простыню выносили.
"Гарна невеста!"- хохлы голосили.
Только семь месяцев быстро прошло,
И на свободу прорва΄лось дитё,
Плакало красное на пуповине,
Но акушеры его отпустили,
Все осмотрели, узрели «пирог».
"Женского полу видать ваш сынок..."-
Так медсестрешки Светуле сказали
Те, что в роддоме врачам помогали:
Снять напряженье в рабочие дни
Те на кушетке и ночью могли.

Старый роддом, сколько счастья в тебе,
В каждой мусолине, в каждой дыре!
Хоть и облуплено чрево твоё…

****************************

Ладно, сосало дитё свой сосок,
Светкины сиськи работали впрок
Дома родители долго гадали
И нарекли свою девочку: "Маня," -
Светкин отец так решил (фронтовик) -
Очень отважный и смелый мужик.
Был награжден он в амурных боях
Целым букетом болезней бродяг.

Маша росла, ее очень любили
Света и Вова. Родители их
Все из-за внучки они позабыли
Даже о нервах таких дорогих.
Мыли пеленки и гладили попу
Часто прародичи Маше своей.
Надо сказать, что дед Коля зазнобу
Слишком любил поласкать понежней.