После похорон. Глава 2

Рейтинг: / 0

Wednesday, 27 July 2005

Глава 2. Эльза. Потерпи ещё немного, мой читатель. Мы приближаемся уже к главной линии повествования. И возвращаемся к нашей главной героине - Эльзе. Итак, она завершала учёбу в консерватории, готовя себя к концертной деятельности. Личной жизни, если иметь в виду мужчин, не было у неё никакой. Единственным мужчиной, с которым она проводила вместе долгие часы, был её консерваторский учитель профессор Глауер. Но он, это всем было известно, был гомосексуалистом. Незадолго до выпускного концерта наиболее талантливых студентов-исполнителей пригласили принять участие в торжествах по случаю 100-летнего юбилея ведущего немецкого концерна. Это участие было одновременно и конкурсом на соискание стипендии концерна для годичного обучения в американском городе Бостоне. Там же, понравившись, можно было получить ангажемент на гастроли по городам США, что приносило и немалые деньги, и известность. Эльза мечтала о такой возможности, так как материально родители могли помогать ей лишь в довольно ограниченной мере... В этот вечер Эльза - исполнительница была, что называется, в ударе. Президент концерна пригласил её участвовать в ужине, что уже само по себе свидетельствовало о том, что Эльза была в числе претендентов на одну из трёх стипендий. Её место оказалось рядом с одним из членов правления концерна, сорокалетним Гюнтером Б.. Всё ещё холостой Гюнтер приходился правнуком основателю концерна и занимал не только высокооплачиваемое место в управленческой системе концерна, но и получал миллионные дивиденды, так как по наследству ему достался "жирный" кусок акций концерна. Не говоря уже о недвижимости, включавшей виллы в Баварии, на Лазурном берегу и во Флориде. Всего этого, понятно, Эльза к тому времени знать не могла, так как была слишком далека от мира миллионеров, светскую хронику в журнальчиках "для женщин" не читала, да и, вообще, кроме мира музыки почти ничем другим не интересовалась. Затянувшаяся холостая жизнь Гюнтера Б. служила почвой для различных слухов. Но ни одни из них не подтверждались. Гюнтер вёл совсем не монашеский образ жизни, завоёвывал сердца и тела многих красавиц из мира моды и кино, щедро одаривал их, но ни на одной из них и не подумывал жениться. Вёл он разъездной образ жизни, что было связано как с его работой (в его введении были международные связи концерна), так и с его благотворительной деятельностью: он принимал активное участие во многих фондах помощи, жертвуя при этом и деньгами, и своим временем. Рассказав за ужином Эльзе немного о себе, Гюнтер предложил ей выступить в благотворительном концерте с этой же программой, что и на торжествах. Эльза, хотя её время перед выпускным концертом было расписано буквально по часам, согласилась: как никак, а предложение исходило, возможно, от того, кто принимает участие в решении о стипендии. Но уже через час, когда объявили - между танцами - имена стипендиатов, и Эльза не услышала своей фамилии, она пожалела о том, что согласилась. Повернувшись, чтобы направиться в гардероб, переодеться и уйти, она, неожиданно для себя, увидела стоявшего за ней Гюнтера Б. "Не отчаивайтесь, это, может быть, даже к лучшему", - как-то загадочно улыбнувшись, сказал он ей. И проводил до гардероба. Через день он заехал за ней на одной из самых роскошных машин их концерна. В машине, кроме шофёра, находился и телохранитель. После благотворительного концерта Гюнтер подвёз её домой, вручив, при расставании, небольшой запечатанный конверт. Эльза решила, что это деньги - и хотя они бы ей, мягко говоря, не помешали, начала решительно отказываться. "Не отказывайтесь сразу. Прежде хорошо подумайте", - вроде бы совсем ни к месту произнёс решительным голосом Гюнтер, легко подтолкнул Эльзу к дверям подъезда дома, где она снимала комнатёнку, пропустил её вперёд и... захлопнул дверь со стороны улицы. Эльза услышала только шуршание шин удаляющегося лимузина. Развесив своё концертное платье, приняв душ, Эльза улеглась в кровать и только тогда вспомнила о конверте, который бросила на прикроватную тумбочку. Конверт оказался плотным, но не из-за его содержимого, а из-за бумаги, из которой он был сделан. Вскрыть его оказалось непросто: бумага не поддавалась на разрыв. Пришлось встать и найти ножницы. Отрезав тоненькую полоску от края конверта, Эльза вытряхнула визитную карточку Гюнтера Б. Перечитав её дважды, так и ничего не поняла. "Что он от меня хочет?" Отнесла на место ножницы, потушила свет, но не могла заснуть. "Зачем он мне это дал? И от чего я не должна сразу отказываться? И о чём я должна прежде хорошо подумать?" Она пошарила в темноте рукой, нашла визитную карточку, нажала на выключатель, бросила взгляд на визитную карточку, которая оказалась перед её глазами оборотной стороной... и у неё поплыли круги перед глазами. "Дорогая Элизабет, выходите за меня замуж. Жду Вашего ответа после выпускного концерта, на который я приеду. Гюнтер". Первое, о чём подумала Эльза, когда немного отошла от шока, это о том, как ей продержаться неделю до выпускного концерта. Она понимала, что этими несколькими словами выбита из колеи. Чего не мог не заметить на следующий день профессор Глауер. Эльза объяснила свою усталость и рассеянность поздним возвращением домой с благотворительного концерта. "А что я скажу профессору завтра? Ладно, пусть полагает, что виной всему "мои дни", - подумала она - и ей стало как-то легче. Теперь она размышляла уже не столько о самом выпускном концерте, сколько о том, что она ответит Гюнтеру после этого концерта. Посоветоваться было не с кем. Инга с семьёй как раз уехала на год в Японию. Даже позвонить она ей не могла, так как пока не знала её номер телефона. Неделя пролетела как во сне. Утром, в день выпускного концерта, рассматривая себя в зеркале, Эльза заметила тёмные круги под глазами. "Ну, и ну..." - это всё, что она смогла при этом произнести. После концерта состоялось вручение дипломов. Эльза была названа в числе лучших выпускников. На какое-то время Эльза даже забыла о предложении Гюнтера, так как в зале она его не заметила ("...такие, как он, сидят всегда в первом ряду", - подходя к роялю, раскланиваясь и пробежав глазами по лицам впереди сидящих зрителей, подумала Эльза). Затем было разлито шампанское, ректор поднял бокал за счастливое будущее выпускников. Начали сдвигать бокалы - и тут Эльза увидела, что к её бокалу тянется рука с бокалом, рука Гюнтера. "Это Вы?", - удивилась Эльза. "Да. А это Вы?", - как бы в тон подпел ей Гюнтер. "Да". "Да?" - переспросил Гюнтер. "Да", - ещё не входя в двойной смысл этого диалога, подтвердила Эльза. "Ну, тогда я очень счастлив", - спокойно сказал Гюнтер и широко улыбнулся. И тут Эльза всё поняла. Её лицо густо покраснело. "Видимо, судьба", - подумала она, вспомнив встречу Инги с Густавом... Известие о свадьбе Гюнтера Б. обошло все иллюстрированные издания страны, не говоря уже о бульварных газетах. Загадку его выбора понять было невозможно (я расскажу об этом ниже). Родители Эльзы, хотя и желали, чтобы дочь поскорее вышла замуж, были всё же несколько напуганы таким мезальянсом. Но всё было пристойно: гражданский брак, церковный брак. И постепенно они успокоились. Прямо со свадьбы молодоженов увезли в ближайший аэропорт, откуда они на самолёте концерна улетели во Флориду. Первая брачная ночь Эльзы началась ранним флоридским утром. В спальне роскошной виллы, которую построил ещё дед Гюнтера. Конечно, вилла с той поры много раз перестраивалась, но всё же до сих пор сохранила архитектурный стиль "колониальной эпохи". О таком начале супружеской жизни дочери провинциального пастора даже мечтать не приходилось… Гюнтер, скорее всего, догадывался, что ему досталась девственница. Поэтому в самолёте к радостному предвкушению обладания добавлялась определённая доля неуверенности: "Как лучше поступить?" Боже, что только он не вытворял с женщинами! И что только они не вытворяли с ним! Да, и девственниц побывало у него немало. И лишь одну ему не удалось "откупорить" членом. Каждый раз, когда он приставлял головку к щелке кубинской мулатки, девчонку сводило судорогой. Отчаявшись, он проткнул её сначала средним пальцем, удивившись, что палец вышел из влагалища не окровавленным, Хотя он действительно что-то там проткнул - и девчонка при этом вскрикнула. И лишь ночью, взяв её сонную, он вынул потом из неё обложенный плёнками крови свой многострадальный член. В остальных случаях никаких проблем не возникало. В те его разгульные годы обычные венерические болезни почти исчезли, а о СПИДе ещё никто и не слышал. Вот и не пропускал он ни одной возможности "распечатать" девицу. Будь-то в родной Германии, на Филиппинах, в Таиланде, Японии или где-нибудь ещё. В Юго-восточной Азии даже за небольшие деньги можно было себе позволить подобное удовольствие, а с его тугим кошельком и три девчушки-целки за ночь не были проблемой. На большее ему не хватало не денег, а - сил. Потом ему это перестало нравиться. Ну, вламываешься в узенькое влагалище - и тут же упираешься в тугую шейку матки. Девчонка начинает корчиться от боли. Кончаешь, что называется, в одиночку. "Конечно, если бы найти взрослую, с пробудившимися чувствами "женщину-целочку" ... Но где они, такие? Все - даже восемнадцатилетние - уже ёбаны-переёбаны", - мысленно вздыхал Гюнтер. И вот дремлет рядом с ним в самолёте именно такая, что его как раз и беспокоило, ибо подобного опыта он не имел. Бывало от усталости или от перевозбуждения член его не вставал, но это его не волновало, ибо импотентом он, конечно же, не был. Нежным поглаживанием или полизыванием, дрочиловкой или сосанием, массажем яиц или ковырянием пальчиком в заднем проходе милашки доводили его до кондиции, за что он награждал их или просто бурным оргазмом, или несколькими глотками густой спермы, или целованием взасос их клитора, от чего красавицы выгибались дугой и кончали раз за разом. "Фирмой взаимных услуг", - называл подобные "гешефты" Гюнтер. Он всегда старался предугадать, каковой окажется в сексе его очередная пассия. Но в первые годы всегда ошибался. Лишь потом пришло умение предугадывания. Но опять же: почти все его прежние любовницы были сексуально развившимися женщинами, некоторые уже побывали замужем и даже имели детей, а вот во что эволюционирует, выражаясь научным языком, эта пианистка? Посмотришь (не послушаешь, а посмотришь), как она играет, с какой страстью ударяет по клавишам и нажимает на педаль, как мотает головой и как опустошенно опускает руки после последнего аккорда, подумаешь, что она во время игры кончает. Нередко - по несколько раз. Мысли Эльзы, когда она во время полёта на пару минут несколько раз пробуждалась, были тоже вокруг приближающегося первого интимного общения с мужем. Но не носили столь конкретный характер. Собственного опыта она не имела, а от сестры узнала совсем немного. "Это бесподобно!", - резюмировала Инга, никогда не вдаваясь в детали. Одиннадцати - двенадцатилетней девчонкой Эльза впервые набрела ночью пальчиком на свой клитор, доведя себя до оргазма. Господи, как она потом раскаивалась, что "согрешила"! Раскаиваться ей приходилась по этому поводу ещё не раз, но почти всегда это происходило как бы помимо воли Эльзы. Она просыпалась уже на полпути к оргазму - и остановиться было выше её сил. Повзрослев, Эльза узнала, что этим занимаются почти все девушки, что греха в этом собственно никакого и нет, и предавалась мастурбации чаще всего во время лежания в ванне, когда - в особенно напряжённые периоды учёбы - желала расслабиться. Было приятно, успокаивало, но "бесподобным" назвать это она всё же не решилась бы. Значит, мужчина вносит в это что-то дополнительное, что превращает удовольствие в упоение. Но что? ! По обе стороны спальной комнаты располагались две ванные комнаты, из которых Гюнтер и Эльза случайно вышли одновременно. И он, и она были завёрнуты в огромные махровые полотенца. Такое совпадение (можно было набросить на себя один из нескольких махровых халатиков, висевших в обеих ванных комнатах, где, впрочем, как и во всей вилле, постоянно было всё приготовлено к возможному прилёту Гюнтера - одного или с дамой) рассмешило молодожёнов и как-то сразу у обоих сняло напряжённость. Гюнтер подошёл к Эльзе, пытаясь её обнять и освободить от полотенца, но она выскользнула из его объятий и ничком плюхнулась на громадную деревянную кровать. Её крупное тело, подпрыгнув несколько раз на пружинах, замерло. Гюнтер, отбросив своё полотенце на пол, нагнулся над Эльзой и легонечко поцеловал её в шею. Эльза не пошевелилась. Гюнтер начал освобождать её от полотенца, покрывая поцелуями оголявшиеся части тела. От Эльзы приятно пахло розами, но Гюнтера интересовал её собственный запах, пока ещё забитый запахом шампуня. Это было для него очень важно, чтобы женщина имела привлекающий его запах тела. В противном случае Гюнтер не получал полного удовольствия от секса, как бы великолепна не была женщина. Лет пятнадцать тому назад в Бомбее доставили ему в гостиничные апартаменты индийскую девчушку лет четырнадцати. Красивую как ангелочек. Но Гюнтеру сразу ударил в нос исходивший от неё щенячий запах. Решив, что это запах натираний, употребляя которые девочку специально готовили к первой ночи с мужчиной, Гюнтер, раскрутив сари и содрав с девчонки всё прочее, сложил это в большой полиэтиленовый мешок, который вынес на балкон. А девчонку потянул за руку в ванную комнату. Там он сначала поставил её под душ, а потом, набрав полную ванну воды и добавив в ванну двойную порцию душистого пенящегося средства, опустил в воду, забравшись туда же сам. Гюнтер отмачивал девчонку в ванне довольно долго. При этом он водил лёгенькое тельце девочки по своему телу, приподымался, демонстрируя ей с нахальной гордостью свой огромный член... Потом, водя членом между ягодичек скользящей на спине по его животу девочки и поглаживая руками её упругие грудки, не выдержав, первый раз кончил. Сменил воду в ванной, добавил другое пенящееся средство и снова начал ласкать девчонку. Не понравился ему и запах, исходивший у неё изо рта. Заставил съесть её два куска торта, зажевать это апельсином. Велел полизать ему всё ещё не полностью восставший член. Потом взять его в рот. И лишь тогда, когда уже, можно сказать, не ощущал неприятного ему щенячьего запаха, спустил почти полностью воду из ванны, посадил девочку себе, полулежащему в ванной, на пах, а затем с силой попытался нанизать её на свой член. Увы, тело девочки было покрыто остатками пенящего средства, половые губы туго сомкнуты - и член всё время соскальзывал вперёд или назад. Тогда Гюнтер вымыл девочку под душем, вытер её полотенцем и перенёс на кровать. Наскоро осушив полотенцем и себя, он начал гладить и целовать девчонку, перебрался губами на её тёмный лобок, раздвинул ей ножки, чтобы рассмотреть путь, по которому лучше было бы направить член. Девчонка начала потеть, и Гюнтер снова ощутил раздражающий его запах псины. Отпустить просто так девчонку ему не хотелось, поэтому он резко навалился на неё, уткнул своё лицо в пахнущую благовониями подушку, на ощупь нашёл головкой члена скользкие губки, обрамлявшие ещё запечатанное влагалище - и вломился в него не со страстью, а со злостью. Девчонка забилась под ним, начала поскуливать, но он продолжал грубо долбить её, пока не опустошился. Встал, обмылся в ванной, вынес в прихожую мешок с одеждой девчонки, подождал - голый - пока она одевалась, всучил ей деньги и выпер за дверь. Запах девчонки продолжал его преследовать, Он открыл окна, схватил подушку и, завернувшись в халат, лёг спать на кушетке во второй комнате номера. Об этом случае Гюнтер рассказал Эльзе, конечно, не в первую их брачную ночь. А тогда, когда они уже знали каждую клеточку тела друг друга. Когда Гюнтеру стало ясно, что Эльза - последняя женщина в его жизни, и что ей интересно слушать об его прежних похождениях. При этом Эльза сильно возбуждалась - и сдававшему Гюнтеру легче - быстрее удавалось довести её до бурного оргазма. Но мы забежали вперёд (я предупреждал, что мой пересказ будет идти извилистым путём). Посему возвратимся в спальню молодожёнов.