После похорон. Глава 3

Рейтинг: / 0

Wednesday, 27 July 2005

Глава 3. Бено. Похороны состоялись после полудня. Возвратившись домой, они пообедали. Сёстры уединились для задушевной беседы, а дети остались сами по себе. Эрни выбрал из обширной библиотеки, имевшейся в доме, несколько книжек и поднялся с ними на мансарду, где Эльза выделила ему комнатку. А Бено, наскоро разложив свои пожитки, находившиеся в рюкзаке и сумке (Эльза поселила его в той комнате, где прежде находилась мать; за время, что мать вывезли отсюда без надежды привезти обратно, комнату не только почистили и вымыли, но даже наново обклеили обоями, чтобы уничтожить впитавшийся в прежние обои запах лекарств и всего прочего, что было связано с постельной больной), побежал изучать дом, другие постройки вокруг него, участок. Сразу после ужина все отправились спать, так как завтра надо было опять рано вставать. Хотя самолёт улетал после обеда, Инга хотела ещё зайти в городе к нотариусу, чтобы прояснить некоторые вопросы наследования того, что сёстрам должно было достаться от родителей: денег в банке, а также участка поля и леса, сдававшегося родителями в аренду тамошним, на севере Германии, фермерам. Дом с прилегающим к нему участком был продан, как уже говорилось, перед тем, как Эльза забрала мать к себе... Здесь я должен сообщить, что всё хозяйство в имении, после того, как умер Гюнтер и дом уже не посещался многочисленными гостями (не только в дни рождения хозяев и годовщину их свадьбы, но и довольно часто без какого-либо повода), вели два человека - муж и жена Шумахеры. Ханс был сторожем, конюхом, шофёром, садовником, слесарем, электриком, плотником и много ещё кем, а его жена Тилли - поварихой и горничной. Всех прочих служащих Эльза за ненадобностью уволила, не забыв при этом каждому вручить в конверте солидное "выходное пособие". Конечно, если в доме надо было провести какой-либо сложный ремонт, обновить дренажную систему на участке, и так далее, то вызывали специалистов, но в основном со всем справлялись Ханс и Тилли. Обоим было по сорок с небольшим - и сил у них хватало. Эльза выделила им для жилья небольшой домик на участке, который и построен был когда-то именно для прислуги. Забегала иногда в хозяйский дом помочь матери их семнадцатилетняя дочь Герти - разбитная смазливая толстушка, учившаяся на кондитера. Ханс спросил Эльзу, может ли он завтра взять с собой Тилли и Герти, тем более что, в связи с приездом племянников Эльзы, надо было закупить продукты, которые в доме не были в ходу. Мол, пока он повезёт Ингу в аэропорт (после её встречи с нотариусом), жена с дочерью займутся покупками. Эльза понимала, что Ханс немного лукавит: его жене и дочери захотелось побродить по магазинам большого города. Но, во-первых, ей было всё равно, а, во-вторых, закупить еду для детей (прежде всего, сладости, мороженое, жвачку, и т.п.) все равно надо было. В машине оставалось ещё одно место - и Бено уговорил мать взять и его с собой. Почти всю ночь сёстры проговорили, и, когда прозвенел сигнал будильника, с трудом открыли глаза. Наскоро попив кофе, пошли к машине, около которой уже стояла семья Шумахеров. Ханс предложил Бено сесть впереди, но он отказался и уселся на заднее сиденье между матерью и Герти. Машина тронулась, автоматические ворота открылись и закрылись. А Эльза осталась у крыльца, не зная, что делать дальше. После кофе спать расхотелось. Она вошла в дом, закрыла дверь и вышла с другой стороны в сад, где находился бассейн. Сбросив халатик и ночную сорочку (переодеваться после пробуждения не было времени: пока Инга мылась и одевалась, она варила кофе и готовила тосты), плюхнулась в воду. Охладившаяся за ночь вода обожгла тело. Но Эльза почувствовала какую-то уже позабытую раскованность в теле и начала плавать, широко загребая руками, туда -обратно. Запыхавшись, она подплыла к ступенькам, схватилась за перила, собираясь выбраться из воды, но тут заметила, что из дома в ночной рубашонке, потягиваясь, выходит её долговязый белобрысый племяша. "А мама где?", - позёвывая, спросил он. "Уже уехала, миленький. А почему ты так рано проснулся?" "Не знаю". "Хочешь тоже искупаться?" "Не знаю". "Ну, иди сюда". "Я без плавок". "А ты спускайся в воду и постепенно поднимай рубашечку. Зайдёшь по пояс - сбрось её на край бассейна. А я пока отвернусь". Эльза оттолкнулась от лесенки и медленно поплыла к противоположному краю бассейна. Когда она развернулась, Эрни уже неумело плыл в её сторону. Подплыв к нему, она обхватила его обеими руками, и, непрерывно подпрыгивая (бассейн был всего полтора метра в глубину), начала плескаться вместе с Эрни. Из воды торчали только их головы. Эрни кричал от восторга, пытаясь всё же вырваться из объятий Эльзы. В один из моментов Эльза ощутила животом его небольшой членик с мошонкой - и уже не могла не провести как бы нечаянно по ним рукой. Эрни среагировал на это прикосновение, отчаянно оттолкнувшись обеими ладонями от её грудей. И это тоже показалось Эльзе волнительным. Но далее они плавали порознь. Постепенно Эрни начал замерзать. Пришлось Эльзе голой выпрыгнуть за халатом. И Эрни увидел (раплывчато, так как его глаза были полны водой) блестящую белую попку своей тёти и, когда она наклонилась, чтобы поднять с края бассейна халат, то, что никогда прежде не видел (к этому моменту Эрни, несколько раз моргнув, уже навёл попку тёти "на резкость"). От покрытой каштановыми волосами неглубокой расщелины в промежности, посередине которой, когда тётя подбирала халат, блеснуло что-то алое, пролетела к Эрни какая-то молния - и его, озябшего, бросило в жар. Когда он пришёл в себя, тётя уже стояла у лесенки, ведущей из бассейна, развернув широкое махровое полотенце. Другое полотенце лежало у неё на плече. Эрни выходил из воды задом, прикрыв своё мальчишечье естество руками. Тётя завернула его всего в полотенце и повела к огороженному полотняными ширмами от ветра закутку, где стояли два лежака, покрытых мягкими матрасиками. Тётя уложила Эрни на один из лежаков и начала - через полотенце - сильно растирать его худощавое тельце. Перед этим она вытерла ему насухо голову. Эрни было приятно. Становилось теплее. К тому же, уже начало пригревать солнце. Закончив со спиной, попкой и бёдрами сзади, Эльза повернула Эрни на один бок, помассировала его рёбрышки и бедро, потом - на другой, сделав то же самое. Стало ещё приятней: совсем тепло, от тёти Эльзы вкусно пахло духами и кофе, а из разреза халата выглядывали мягкие груди, к которым в воде он уже прикасался, но с удовольствием сделал бы это ещё раз. Затем тётя Эльза положила его на спину, растёрла грудь, живот и, взяв в руку край полотенца, начала тереть по внутренней поверхности бёдер. Когда она тёрла высоко, почти у мошонки, что-то в письке у Эрни начинало замирать. Сама тётя Эльза от такой работы тоже раскраснелась. Действительно, Эльза уже вошла в раж. Чисто женский инстинкт заботы о ребёнке, накопившаяся за долгие месяцы животная страсть, обострённые чувства в связи со смертью близких людей, раннее утро, первые лучи восходящего солнца, щебетание птиц - всё это привело к тому, что никакая сила, никакой позор, никакой страх наказаний не могли её оторвать от того, что она делала и к чему стремилась. Обнажив грудь Эрни, она полизала его соски, отчего у Эрни по телу побежали мурашки. Проведя кругообразным движением ладони по впалому животу Эрни, она окончательно оголила его всего спереди, пальцами левой руки поддела тугую маленькую мошонку, а пальцами правой руки осторожно взялась за его немного вздувшуюся пипку. Впрочем, вздулась только часть её, сантиметра четыре от корня. Остальная часть - ещё два, два с половиной сантиметра - представляла собой сморщенную кожаную трубочку. Эльза осторожно начала сдвигать эту кожицу в сторону корня. Появилась верхушка покрытой белым налётом головки. Дальнейшее сдвигание шло с трудом. Эльза провела языком по верхушке членика, ощутила запах мужского члена и, не в состоянии более сдерживаться, захватила член вместе с мошонкой в рот. В теплоте рта членик Эрни ещё немного расправился - и Эльзе пришлось выпустить изо рта мошонку. Она попыталась, плотно сжав членик губами, стянуть кожицу с головки, но это ей удалось лишь в малой степени. Сморщенная трубочка не хотела расправляться, и её отверстие оказалось уже, чем диаметр головки. Эльза обильно смочила конец членика слюной и с усилием потянула кожицу вниз. Эрни, не проронивший до этого ни звука, застонал. Кожица в одном месте слегка надорвалась - и головка членика Эрни впервые увидела солнечный свет. Под головкой узкая кожица передавливала членик - и в этом месте он был как бы немного искривлён и тоньше, чем ниже, ближе к корню. На поверхности беловатых наложений выступила капля крови. "О, бедненький мой мальчик, тётя Эльза сделала тебе больно...", - запричитала она, - "сейчас, сейчас тётя Эльза тебя полечит". И она привычным движением втянула весь член Эрни в рот, коснувшись губами редких светлых волосиков у корня. После несколько сосательных движений, сопровождающихся движениями языка по периметру головки члена, она почувствовала во рту солоноватый запах крови, вынула член изо рта и увидела, что кожица надорвалась ещё более, в этом месте слегка кровоточит, но сам член стал уже одинаковой толщины по всей длине: от корня до головки. "Оказывается, и мальчики лишаются девственности с кровью", - с удивлением подумала она и возвратилась к своему сладкому занятию. Членик Эрни - тонкий, сантиметров семь в длину, не более - представлял собой очень лакомый хрящик, который Эльза обсасывала с огромным наслаждением. Разойдясь, она забрала в рот не только его, но и - как и в начале "дефлорации" Эрни - мошонку. При этом головка членика приятно щекотала заднюю стенку глотки. Раньше её давно бы уже потянуло от такого раздражения на рвоту, но после уроков Гюнтера, который входил своим членом ей чуть ли не в пищевод, эти раздражения были не "рвотными каплями", а "бальзамом для души". И тут как бы лёгкий тик прошёл по членику Эрни, при этом сам Эрни сжался, на мгновение замер, после чего, выдохнув, расслабился. "Кончил, что ли?" - спросила саму себя Эльза. Но ей в рот ничего не излилось. Она вынула членик изо рта, осмотрела его. Никаких следов спермы. Головка члена и кожица под ней блестели, как отполированные. Кровотечение из еле заметной трещинки прекратилось. Эльза придвинула вплотную второй лежак к лежаку, на котором находился Эрни, распахнула халат и легла на бок, притянув Эрни к себе. Лицом прильнул он к груди Эльзы, а кисть его руки, оказавшейся сверху, Эльза положила себе между ног так, что большой палец проник до клитора. Эльза начала сжимать-разжимать ноги и уже через минуту кончила. Эрни как будто задремал. Она прикрыла глаза и тоже погрузилась в дрёму. Проснулась она от жары. И она, и Эрни были в той же позе, в которой они задремали, причём и она, и он сильно вспотели. Эльза слегка отстранилась от Эрни и поразилась: его членик по-прежнему “стоял”. Полотенцем, которым она вытирала Эрни голову, промокнула Эльза себя и его, повернула Эрни на спину и - не могла ничего с собой поделать - снова прильнула ртом к его половым органам. Эрни проснулся, но продолжал молча повиноваться прихотям своей тёти. А она, раздвинув его ноги и приподняв мошонку, начала лизать ему промежность, вызывая там судорожные сокращения мышц ягодичек. Эрни не понимал, что с ним происходит, но было так приятно, что, кажется, замирало сердце. Затем, облизав его мошонку, тётя взялась рукою за письку и начала сдвигать кожу на ней вверх-вниз. Эрни в последние годы тоже делал подобные движения, когда его писька где-то чесалась - и он никак не мог точно определить, где же всё-таки чешется. Поэтому он чесал всю письку - и ему это нравилось. Но тётя Эльза делала это как-то по-другому. И когда кожица проскальзывала по венчику головки (Эрни слегка приподнялся и... не узнал свою письку!), то прямо дух захватывало. Когда же тётя Эльза взяла головку в рот, продолжая указательным и большим пальцем сжимать письку и елозить по ней, внизу живота Эрни начало что-то нарастать. Всё сильнее, всё быстрее! Вдруг писька начала дёргаться и из неё как бы что-то выскочило. Что именно - этого Эрни видеть не мог. Но Эльза почувствовала на языке несколько капель чего-то похожего на сперму. Она вынула членик изо рта, надавила от корня к верхушке - и над дырочкой появилась мутная, салатового цвета капля. "Ещё зелёный", - решила Эльза и начала осыпать поцелуями всё тело своего племянника. Ему было одиннадцать с половиной лет. И она была без малого в три раза его старше. Они снова полежали обнявшись, возможно, даже опять вздремнули. Эльза не могла это точно определить, так как в её голове был полный сумбур. Потом они по очереди помылись - тут же, около бассейна - под душем и пошли в дом. Переоделись, сели завтракать. Каждый стеснялся начать разговор о том, что произошло. А хотелось "определиться" и ей, и ему, наверное, тоже. Наконец, Эльза спросила: "Эрни, тебе понравилось, как тётя Эльза тебя усыпила?" (ей самой было не понятно это, но она говорила с ним о себе в третьем лице). "Очень понравилось, тётя Эльзе", - удивительно спокойно ответил племянник. И тут же спросил: "И тётя Эльза будет меня так усыплять каждый вечер?". "Будет, мой миленький, если ты никому об этом не расскажешь". "Никому, тётя Эльза, честное слово". Всё, что должно было быть сказано, было сказано. Эльза с облегчением поцеловала Эрни в щёчку и начала собирать со стола посуду. "Спасибо", - сказал, вставая от стола Эрни. И не было ясно, за что он благодарил свою тётю. Она нашлась - и вместо готового слететь с языка "на здоровье", промолвила с улыбкой: "Расти большой!", что подходило ко всем возможным смыслам благодарности Эрни. День пролетел незаметно. Эльза перебирала вещи матери, сортируя, что - куда. Большинство шло в "Красный крест". Просмотрела украшения матери, кое-что примерила на себя. Одна брошь пришлась ей особо к лицу. Собрала обед. Поели. Намеревалась подняться к Эрни, просматривавшему книги, но побоялась: "А, вдруг, Шумахеры и вездесущий Бено возвратятся раньше". Села разбирать счета, присланные в последние дни. Наконец, услышала звук мотора. Пока выгружались, пока рассовывали всё по шкафам, холодильникам и морозилкам, наступил вечер. Шумахеры ушли к себе. Эльзе показались странными взгляды, которыми при прощании обменялись Бено с Герти, но она тут же отогнала глупые подозрения: "Это всё потому, что у меня самой совесть не чиста". Поужинали. Эльза пожелала племянникам спокойной ночи, и они, по очереди приняв душ, разошлись по своим комнатам. Эльза пошла в ванную комнату, помыла голову, приняла душ, расчесала волосы, надушилась. Проходя к себе в спальню, услышала, как ворочался в кровати Бено. Включила прикроватное бра, прилегла на кровать, не снимая халатика, начала перелистывать какой-то женский журнал, особо не вдумываясь в пробегаемый глазами текст. Встала. Прислушалась, приоткрыв дверь в коридор. В комнате Бено было тихо. Притворила эту дверь. Вышла через другую дверь, ведущую из спальни в бывший кабинет Гюнтера, и уже оттуда - босиком, чуть дыша - добралась до комнаты Эрни. В комнате было достаточно света от полной луны. Эрни уже спал. Эльза задумалась: "Будить или не будить?" Ужасно хотелось кого-то поласкать. Опустилась коленями на коврик перед кроватью Эрни и откинула простыню. Милый племянник спал, держась обеими ручонками за своё сокровище. Опустилась лицом на лобок мальчика, который тут же встрепенулся. И на глазах Эльзы начал преображаться его членик. Не в силах дождаться полного расправления членика, она обхватила его ртом и начала во рту ласкать языком. Правую ладонь положила Эрни на лицо, чтобы несколько заглушить его быстро учащающееся дыхание. Левой рукой начала слегка массировать мошонку. Членик достиг максимально возможного размера. Но чего-то Эльзе как будто не доставало. Вспомнила. Намочила слюной средний палец левой руки и начала буравить им заднепроходное отверстие мальчика. Прошла - и принялась поглаживать через переднюю стенку кишки неразвитую предстательную желёзку Эрни. Он же заводился всё сильнее, сжимал ноги, ягодички, мотал головой. И - кончил, выпустив уже ощутимую струйку в ротик Эльзе. Она не проглотила жидкость сразу, а, вынув опадающий членик изо рта, начала её смаковать, как это делают дегустаторы. "Нет, ещё не созрел", - заключила она и, поцеловав засыпающего Эрни в щёчку, выпорхнула из его комнаты. "О, боже!" Ей показалось, что внизу метнулась какая-то тень. "Что с моими нервами?", - задала себе в общем-то риторический вопрос Эльза. Вернулась в спальню тем же путём. Опять приоткрыла дверь в коридор. Тишина. Прикрыла дверь, повернула защёлку. Легла, отбросив одеяло на пустующую половину широкой кровати. "О, если бы там был Гюнтер!" Было душно. Сбросила халатик, надела шёлковую ночную рубашку. Но и её скоро сняла. Хотелось настоящего мужчину. Положила руку на клитор, начала легонько себя гладить. Вдруг в бывшем кабинете Гюнтера раздался какой-то шорох. Забилось сердце. Лежала, не шелохнувшись, вслушиваясь в тишину. Ещё шорох. Встать побоялась. Хотелось кричать. Во рту пересохло. Притворённая неплотно дверь в кабинет открылась пошире - и в спальню боком протиснулся Бено. На нём были короткие сатиновые трусики, под которыми четко угадывался восставший член. У Эльзы на мгновение помутнело в глазах, но она успела заметить, насколько физически развит, мускулист был этот тринадцатилетний подросток. Он обогнул кровать, подошёл вплотную к Эльзе и ломающимся голосом не попросил, а, словно, приказал: "Пососи мой хуй тоже!" И через несколько лет после этого Эльза не смогла описать точно чувства, нахлынувшие на неё в тот момент. Гюнтер никогда не употреблял в их любовных играх матерных слов, никогда ничего ей не приказывал, а тактично подводил ко всему тому, что было ей прежде неведомо (минет, ли, сношение в анус, прочее) и что он хотел с ней проделать. А тут этот мальчишка!.. Но где-то в подсознании Эльза уже год как догадывалась, что желает не только "поебаться", но ещё более - "быть выебанной", причём грубо, с насилием над ней, с унижением нецензурными словами, может быть, даже с причинением ей физической боли. И этот нахальный юнец как будто узнал её затаённые желания. Он стянул трусики, вскочил на кровать, упёрся коленями по обеим сторонам её шеи и втолкнул ей в рот свой член, напоминавший надетый на плотный стержень толстый кусок мяса. Эльза чуть не задохнулась, но наглец, как ни в чём не бывало, начал её в полном смысле слова "ебать в рот". А руками, заведенными за свои ягодицы, грубо месить её тестоватые груди. Эльза искала выход из положения, в котором она долго не смогла бы продержаться. Протиснула сведенные вокруг члена Бено ладони между его лобком и своими губами - головка уже не закрывала дыхательное горло - и Эльза смогла свободней дышать и даже начала головой "поддавать" поступательным движениям члена в свой рот, успевая пройтись по нему языком при выходе члена изо рта. Сама этого не замечая, она всё туже смыкала ладони, и член тёрся уже не только о губы и язык, но и о кожу между указательными и большими пальцами. Бено это не понравилось: он отпустил её груди, разнял силой её ладони - и опять головка при движении в рот стала перекрывать дыхательное горло. Эльза уже ощущала удушье, но тут из мясистого „кляпа“ брызнула сметаноподобная сперма - она поперхнулась, однако ей всё же удалось направить поток по нужному пути. Начала глотать - и ощутила такой разряд тока, что от него пошла судорогами не только матка, но и всё тело Эльзы, выгнувшейся дугой на постели. Если бы она видела себя со стороны, то, несомненно, решила бы, что это эпилептический припадок, а не оргазм. Минут пять она не могла после этого отдышаться. А Бено продолжал стоять на коленях, раскорячившись над её телом и внимательно наблюдая за ней. Затем он слез с постели, приподнял Эльзу за плечи и легко развернул её на сто восемьдесят градусов. Эльза не понимала, чего он хочет. Но когда он согнул ей в коленях ноги и начал их раздвигать, она сообразила, что так - ногами к бра - ему будет виднее рассматривать её половые органы. И точно: "Покажи пизду!", - скомандовал он. И это грубое приказание опять возбудило её. Она сама подтянула под ягодицы подушку и, как могла, широко раскинула ноги, оттянув руками в стороны большие половые губы. "Не надо! Я сам!” - отбросил он её руки. Опустился на колени, придвинулся лицом к её промежности и начал перебирать там пальцами. Казалось бы, простое прикосновение рук мальчишки, а Эльзу снова захлестнула волна возбуждения. Бено понравилось, как Эльза реагирует на его манипуляции - и он начал тереть, пощипывать, оттягивать половые губы. Эльза дрожала от возбуждения. И когда Бено продавил, собрав пальцы в пучок, словно акушер, свою руку ей глубоко во влагалище, нащупал там шейку матки и, не понимая, конечно, что он делает, начал ритмически потягивать защемлённую между кончиками пальцев шейку матки на себя, Эльза, издавая животные вопли, начала беспрерывно кончать. Бено, с кривой улыбкой на лице, наблюдал за конвульсиями Эльзы. Затем он вынул руку из глубины её естества, небрежно обтёр кисть с обеих сторон о простыню, лёг на Эльзу, всё ещё не пришедшую в себя, вставил свой снова затвердевший член туда, где только что была его рука, и начал, поддерживая член снизу этой влажной ещё рукой, грубо водить им по передней стенке влагалища и клитору. Эльза, не выйдя окончательно из предыдущей серии оргазмов, начала снова кончать. А прикосновения головки Бено становились всё безжалостнее: он ковырялся в половой щели, как будто старался что-то оттуда выдрать. Но Эльзе были безразличны его намерения: как раз так - грубо - она и желала, чтобы её выебли. Ещё толчок, ещё - и капли густой вязкой спермы прилипают к стенкам влагалища Эльзы. Бено сползает с Эльзы, поднимает с пола трусы и, не одевая их, улизывает из спальни. Эльза приседает на кровати, пытается встать, у неё кружится голова, она валится головой на подушку и проваливается в сон. Завтракали молча. К счастью, подававшая к завтраку Тилли, беспрерывно болтала, расхваливая гостям окрестности. Все делали вид, что внимательно её слушают, Эльза даже иногда вставляла слово, другое. Но каждый думал о своём. Наскоро допив кофе, Бено куда-то унёсся. Как оказалось потом, он ещё в день приезда приметил в сарае запылённые велосипеды (Гюнтер с Эльзой совершали велосипедные вылазки), привёл один из них в порядок - и был таков. А Эльза с Эрни пошли к бассейну. Загорали (она - в купальнике, он - в плавках), пристойно плавали, болтали о пустяках. Пообедали. Бено снова умчался. Эрни пошёл к себе, а Эльза прилегла в спальне. С каким удовольствием она бы сейчас приспала на своей груди Эрни! Больше ничего, ну, может быть, только положила бы руку на его пипку! Но в доме готовила к ужину Тилли. Незаметно заснула. Когда, проснувшись, вышла в кухню, Тилли уже не было. На столе лежала записка: какая еда где лежит. Включила телевизор, бесцельно переключала каналы. Прибежал потный Бено, схватил первую попавшуюся еду из холодильника, немного фруктов, бросил всё это в полиэтиленовый мешочек. И убежал с ним, предупредив, что ужинать не будет. Шёл восьмой час вечера, но на улице было ещё светло. Эльза, подумав, не стала ему перечить.