И вот возле санатория собрали кучу детей, некоторых родителей, а какая-то тётка стала что-то объяснять. Андрей её не слышал. Он всё равно в санатории будет отдыхать один, а значит можно беситься сколько хочешь и не слушать эту гундосую тётку. Лучше он займётся другим. Конопатый, симпатичный Андрюшка с небольшим ёжиком каштановых волос на голове, принялся оглядывать это существо на другом конце толпы и ощущал всё больше и больше странное приятное тепло, разливающееся в груди и по всему телу. Мальчик глазами ощупывал этот кругленький милый носик, несколько конопушек на смуглых щёчках, тонкие розовые губки и влюБЛялся сильнее и сильнее. Дошло до того, что в его трусиках зашевелилась, когда он представил сквозь джинсовые шортики и трусики нетронутую маленькую девчачью девочку. И вдруг грозный голос крикнул:

- Никита!

Тётка уже замолчала, заговорили между собой другие. А на этот голос отозвалось именно то существо, которое Андрей вот уже десять минут любовно ощупывал глазами. А звало его другое существо, тоже с длинными волосами, забранными сзади в хвостик. Это уже точно был мужчина, молодой, лет 26-ти. Он махнул рукой смуглому мальчику и добавил:

- Я поехал!

С этими словами парень скрылся в ауди и рванул вперёд. Его лицо показалось Андрею знакомым, но он не знал, где мог видеть его! Но парень Адрейку уже не интересовал. Он сосредоточился на этом мальчишке с волосами и ресницами, как у девчонки.

И тут гамма эмоций маленького гопника стала меняться с завидной скоростью. Сначала он вспомнил все те чувства, с которыми он ощупывал лицо и тело мальчика, а потом рентгеновский взгляд просветил сквозь шорты уже не маленькую нетронутую дырочку, а аккуратный смуглый мальчишеский членик, и вместо того, чтобы почувствовать отвращение, Андрюшка испытал необыкновенный прилив возбуждения, что его твёрдый членик готов был вот-вот порвать плавки и шорты. Затем тут же возникло ощущение стыда! Что он думает о чём-то запретном. Тогда Андрейка проклял себя за такие педерастические мысли и разозлился на этого мальчишку! Следующей мыслью было отомстить этому Никите и устроить сладкую жизнь, что Андрей и намеревался сделать.

Андрей был наглым 11-летним мальчишкой, выращенный улицей. А на улице всегда было так, что отличаться от других – это аморально, а значит – ты опущенный. По этому поводу оральный секс считался чем-то низким. Никите повезло лишь потому, что Андрею было 11, а не, скажем, 15. Из всех сверстников двора Андрейка был, так сказать, авторитетом. Нет, он не был тем мальчишкой, который всех бьёт, издевается, он любил всё делать тихо, спокойно, не БрезговаЛ подлостью. Он был более высокомерным, чем задиристым. Если его обижали или ему что-то не нравилось, то Андрей переходил в наступление. Он был наглым, скорее всего ещё и из-за того, что был самым красивым мальчишкой двора: каштановые волосы, прямой нос, огромные выразительные голубые глаза, прямые брови, и маленькие милые конопушки по носу и щёкам.

Итак, поток мелко-рогатого скота устремился в санаторий. В каждом номере было по три кровати, и Андрей был счастлив, что он попал в комнату с другими мальчишками. Одному было 13, другому тоже 11. Первым делом он решил рассказать им об этом педерастического вида мальчишке, Никите.

В санатории было точь-в-точь как в лагере. Также все делились на отряды, такой же распорядок дня, но санаторий Андрюшке нравился больше. Он был более лояльным. Если ты хочешь – можешь спать до часу дня. Пропустишь лечебные процедуры – твои проБЛемы. Был сонный час, но на нём тоже можно было не спать, и Андрей часто на сонном часу гонял в мяч. Отбой не преследовался, и если после 11 вечера вахтёр застанет тебя в коридоре, он пройдёт мимо, ничего не сказав. Главное, чтобы шума не было. В общем, вольготная жизнь. Единственное чего не хватало, так этого человека, или нескольких людей, которые Андрею вылизывали бы ножки. Будущий криминальный авторитет не мог жить как все, ему нужны были особые почести.

Первым делом он рассказал о Никите всем своим ребятам из номера. Петька, который младший, ещё как-то согласился, что Никита выглядит неподобающе мальчишке, а вот Сашка, которому 13, вообще махнул рукой и сказал, что всё с этим Никиткой в порядке. В

общем, попались одни размазни. С ними у Андрея ничего не вышло. Все дети в отрядах жили, скажем так, дружно, никто никого не трогал, в общем, сплошные сопливые мальчишки. Андрея это злило, и он думал, как бы скорее вырасти, стать хотя бы 13-14-тилетним. Тогда его хоть чуть-чуть слушали, а пока Андрею приходилось лишь задевать Никиту при встречах, или, попросту говоря, заигрывать. Тот никак не реагировал на то, что Андрей его то щёлкнет, проходя мимо, то ударит, то кепку стянет и на пол бросит. А в столовой он любил проходить обязательно мимо стола Никиты и задевать того, когда тот нёс ложку ко рту.

И с каждым днём подсознание Андрея всё больше и больше влюБЛялось в Никиту, а сознание проклинало его за это. По тёмным поздним вечерам, не в силах заснуть, Андрей лежал поверх одеяла, так как было жарко, в серой майке, в которой постоянно гонял в санатории, и аккуратных цветных плавочках, и думал о Никите. Он не думал о нём всегда, но часто, особенно по ночам. Он думал о том, как любит его, но вуалировал всё это тем, что он хочет поквитаться с мальчишкой за его нестандартный вид. Только вот членик в лавках шевелился и вставал. Тогда Андрей переворачивался на живот и не потому, чтобы никто не увидел, некому всё равно было смотреть, а потому, что лежать на вставшем кончике гораздо приятнее. Так мальчишка лежал с закрытыми глазами, иногда вдавливая своё тельце в кровать и улетая от наслаждения. И думал он о Никите и том, что его членик встал на какую-нибудь вожатую из другого отряда. Дрочить он не умел, ни разу ещё не испытывал оргазм, поэтому любил ощущать, как тепло из !

раздроченного членика растекалось по телу.

Как-то, через несколько дней, Андрей гонял по дороге мяч и увидел Никиту, идущего рядом с каким-то низкорослым десятилетним очкариком. Недолго думая, Андрей пнул мяч в сторону Никиты, и тот ударил мальчика прямо в бок. Никита обернулся и возмущённо прикрикнул:

- Осторожней с мячом!

- Чего!? – нагло возразил Андрей. – Ты чё там сказал!?

Но Никита с очкариком уже удалялся в сторону ив, и Андрей не стал его преследовать. Потом, правда, выловил этого очкарика, прижал в коридоре и сказал:

- А чё ты с ним общаешься. Ты видишь, какой у него видок! Да он опущенный, он, сокрее всего, сосёт у всех, и ротик у него рабочий, БЛя, ты хочешь, чтобы и тебя таким считали?

Очкарик только испуганно мигал и ничего не говорил.

Потом Андрей выловил другой момент, когда шёл с полотенцем на процедуру. Коридор был пуст и из одной двери вывернулся Никита. Андрей принялся сокращать расстояние между собой и стенкой. В итоге Никита оказался прижатым к стене, которая больно царапнула его за локоть.

- Ты осторожней можешь! – воскликнул Никита.

- Чё! – Андрей тут же обернулся. – Чё ты там сказал!

Теперь Андрей не упустил момента и тут же приБЛизился к Никите. Когда другие испуганно мигали и отступали этот маленький мальчишка, который был почти на полголовы ниже Андрея, не отступил, а наоборот выпятил грудь и стал каменным, нагло уставившись на обидчика.

- Ты, давай пообщаемся! – воскликнул Андрей.

- Айда, - кивнул Никита.

- Пошли… - Андрей повёл Никиту к концу коридора. Он знал, что та мнет кабинетов и есть выемка с креслами. Если на креслах никого нет, то в этом тихом коридоре можно и пообщаться.

Никого не было, и Андрей тут же прижал Никиту к стене. Запах, от Никиты исходил запах вспотевшего мальчишки, который тут же приятно защекотал нервы Андрея. Глядя по-настоящему любовными глазами на Никиту, Андрей начал по-гоповски наезжать:

- А чё мы такие грубые!

- Это не я грубый, это ты…

- Ты опущенный, понял.

- А ты поясни за опущенного!

- А чё пояснять, ты, опущенный. Давай возьми у меня в рот.

Членик Андрея стал дыбом, стоило ему только представить, как тонкие губы Никиты обхватывают его членик.

- А чё я у тебя должен брать! Ты кто такой вообще, - нагло заявлял Никита.

- Давай, ты у меня возьмёшь в рот, а я трогать тебя больше не буду. Давай, да!

Никита прищурился.

- И задевать тоже не будешь?

- Нет, обещаю, - клятвенным тоном сказал Андрей, да он и выполнит обещание, он же ведь не пооБещаЛ никому об этом не рассказывать.

Никита покосился о сторонам и добавил:

- Что, прямо здесь?

- А чё, здесь никого нет.

- Давай, но ты обещал! 

Андрей спешно кивнул и расстегнул резинку шорт, а потом выпустил из тесных плавок маленький твёрдый колышек.

- Давай быстрей.

Никита присел на корточки, и…

У Андрея иногда брали в рот мальчишки из его двора, из соседних дворов, это если была какая-то разборка между мелкими 8-11 лет и кого-то опускали. Обычно эти самые опущенные действовали по одному алгоритму. Если их пообещаешь не трогать, они возьмут в рот. Но как они БраЛи! В основном они противно обхватывали обычно нестоячий кончик губами, складывая те в трубочку, и во рту даже не касались членика языком или нёбом, так, оБЛижут губами и отойдут. Некоторые потом плевались, но немногие. У Андрея редко в таких случаях стоял, и вот сейчас был один из таких случаев, тем более что Никита сделал всё по-другому.

Сначала он обхватил кончик Андрея губами, прижал его языком к нёбу, потом поигрался кончиком языка на бутончике кожи членика, а затем пальчиками потянул у основания и открыл головку, и начал двигаться, прижимая головку к нёбу. Андрей даже ойкнул от наслаждения. Не было у него ещё такого в жизни.

Никита сделал три движения и поднялся. Он взглянул на непонимающего Андрея и оБЛизал губы.

- Смотри, - произнёс он. – Ты обещал.

И с этими словами Никита убежал.

Андрюшка неспешно заправил столбик обратно в плавки и в шортики и отправился в номер. Никаких физлечений сегодня не будет, с таким-то стояком в штанах! Андрей до номера-то дошёл еле-еле, чтобы никто не заметил этот бугорок. А в номере он первым делом заперся в туалет, снял штаны до щиколоток и сел на угол ванны, глядя на свой твёрдый кончик. Он не знал, чего он хотел, но состояние было просто эйфорическое. Он будто летал.

Так, со стояком Андрей провёл в ванной минут тридцать, потом, так и не успокоив его, мальчишка оделся и вышел. Он плюхнулся на кровать и уставился в никуда.

Никита.

Его лицо, его тело стояли в глазах мальчика, и странные противоречивые чувства боролись в Андрюшке. Он до безумия любил этого смуглого мальчишку, но гоповская сущность проклинала его за эту любовь. Так мальчишка валялся на кровати один в номере около часа. А когда не нашёл выхода из тупика, то заплакал. Уткнулся в подушку и заплакал от непонятных чувств, бушующих в нём. Потом пришёл Сашка, и Андрей притворился, что спит.

Андрей не пошёл обедать и ужинать. БЛиже к ужину он перекусил в номере печеньками. Есть не хотелось, сердце дрожало непонятным теплом, мысли были заняты Никитой. Андрей не хотел видеть этого мальчишку, потому что боялся, что если увидит его, то тут же подойдёт и поцелует. Естественно, рассказывать кому-то о том, что Никита брал у него в рот, Андрей не стал.

БЛиже к вечеру Андрюшка только вышел в холл и посмотрел на кресле телевизор, раскинув ноги и продолжая думать о смуглом мальчишке. Хорошо ещё, что Никита был в другом отряде и жил на втором этаже, в то время как Андрей жил на третьем.

Вечером все ушли на дискотеку, начинало темнеть, а Андрей не пошёл, хотя ходил всегда. Просто он боялся, как бы не сорваться и не пригласить Никиту на танец. И вдруг на середине дискотеки к нему приходят знакомые мальчишки и приносят известие: оказывается, Никита - ударник!

Была в их городе местная самая известная рок-группа «Гриффиндорф», её иногда показывали по телеку, и Андрей слышал, что ударнику у этой группы всего 12 лет, он видел его мельком на экране, всегда в чёрной джинсовой кепке, но лица даже нормально не разглядел! А тут ему приносят известие, что Никита фактически знаменитость города. Он уже год играет в группе. Андрей, конечно, мог бы не поверить, но он вспомнил того парня, что прощался с Никитой, тогда ещё его лицо показалось ему знакомым. Так и есть, это был солист «Гриффиндорф»а.

Ночью Андрей долго не мог заснуть, всё думал о Никите. Его мнение о нём резко изменилось, и он решил послать нах свою гоповскую сторону и подумал, что новые факты оправдывают Никиту. С этими мыслями он и заснул.

Проснулся Андрюшка уже тёмной ночью. Членик был невероятно твёрд, в груди билось какое-то тёплое необъятное чувство, дыхание сбивалось, сердце заполнялось горячей любовью, а перед пробуждением во сне он видел голенького Никиту. Перевернувшись на другой бок, Андрей принялся уговаривать себя в том, что это всего лишь сон, что Никита лишь обычный мальчишка… но сердцу-то не прикажешь.

Он увидел его на следующий день в воскресенье за завтраком. Они стояли в небольшой очереди раздачи, и Никита был впереди Андрея через несколько человек. Сначала Андрей не обратил внимания, но потом понял, что уже давно изучает взглядом изгиб смуглой шеи Никиты и его длинноватые волосики. Застав себя на том, что ему очень нравится данная картина, Андрей выругался, про себя, конечно, и попытался думать о чём-то другом.

Не получалось.

Уже во время обеда Андрей подошёл к столу Никиты и сел напротив. Мальчик ел и не показал даже вида, что боится или ещё что-то в этом роде.

- А ты чё, правда, что ль ударник группы «Гриффиндорф»? – спросил Андрей наглым тоном.

- Да, - ответил Никита не менее наглым тоном.

- А чё ты мне сразу не сказал? – спросил Андрей.

- А чё, я должен всем что ль об этом говорить.

- Ну ты там, это… не обижайся на всякое там…

- Ты же оБещаЛ меня больше не трогать, - сказал Никита.

- Да. И не буду.

С этими словами Андрей удалился к себе в номер. Что-то произошло, что-то определённо случилось. Он всего лишь поговорил с этим мальчишкой, а настроение такое, будто он до потолка прыгать хочет от счастья.

Спать? Да когда Андрей спал на тихом часу! Он повалялся немного на кровати, думая с замираньем сердца о Никите, и пошёл на улицу. Оказалось, что на улице был Никита, который один набивал мяч.

- Эй, - позвал Андрей. – Давай поиграем!

- Ага, - недоверчиво усмехнулся Никита. – Чтоб ты мне мячом голову снёс?

- Нет, правда!

И, сначала с недоверием, а потом с охотой, Никита согласился. Они уже забыли о том, кто кого бил, кто с кем враждовал и, как и принято у мальчишек, за несколько минут стали друзьями. Потом даже Никита соБраЛся уходить в санаторий, а Андрей решил продолжать. Тогда Никита схватил мяч, обнял его и заключил в объятья, а Андрей, смеясь, начал этот мяч вырывать. Получается, что он обнял Никиту сзади и тискал того, пытаясь выдернуть игрушку. Оба смеялись. Андрей почувствовал, что от Никиты исходит прекрасный запах мальчишеского пота, почему он подумал, что этот запах прекрасный? Неизвестно.

- А у тебя есть здесь барабанный палочки? – спросил Андрей, когда они вдвоём уже весёлые шли к санаторию.

- Да, - кивнул мальчик. – Я их привёз, чтоб их дома ненароком не поломали, да не потеряли.

- Ух ты! А ты покажешь?

- Да ради бога! Заходи ко мне сегодня в номер после дискотеки.

- А сколько тебе лет?

- Двенадцать.

Ничего себе. Никита был даже старше Андрея, хотя и на полголовы ниже. К тому же Андрей был просто стройным, худым мальчиком, а Никита – худощавым, хотя и тоже очень стройным. Он постоянно гонял в откровенной чёрной майке и джинсовых шортиках, отрезанных выше колена. Андрей часто хотел увидеть его голым и обрывал себя на этой мысли.

После дискотеки, по идее, должен был быть отбой, но кто ж за отбоем следит. За окнами уже темно, а Андрей первым делом бежит на второй этаж в номер к Никите. Мальчишкам из своего номера он успевает крикнуть:

- Если я не вернусь ночью, можете считать меня коммунистом.

Что значила эта фраза, мальчик не знал, но его отец часто так говорил. К тому же он знал, что вернётся от Никиты часа через два.

В вестиБюЛе второго этажа было сумрачно, на кресле сидели две вожатые, которые даже не обратили внимания на мальчика. А тот мерно постучал в дверь номера Никиты. Тот открыл дверь, и сердце Андрея остановилось. Мальчишка был в одних шлёпанцах, шортах и чёрной кепке, в которой часто выступает на концертах.

- Заходи, - кивнул он.

На заднем фоне тихо играла музыка «Грифиндорфа». В прихожей было мрачно, свет не горел, а в номере светил тусклый ночник. Было уютно. Никита был один.

- А где твой сокамерники? – спросил Андрей.

- У них сегодня срок истёк. Мама с Эриком тут жили, они уехали, - ответил Никита, закрывая дверь. Теперь Андрей заметил ещё на руках Никиты перчатки без пальцев.

Андрей грохнулся на кровать и посмотрел на макулатуру, которая валялась там: сборник рок-песен, тексты группы «Грифиндорф» и комиксы. Андрей взял комиксы.

- А больше никого подселять чего-то не хотят, - ответил Никита, становясь посреди комнаты.

- Классно тебе. Один.

- Бе, - Никита свалился на соседнюю кровать. – Домой хочу.

Андрюшка быстро скользнул по обнажённой поджарой икре Никиты и снова уставился в комиксы. Впечатлений уже хватило.

- Да ладно тебе! Зачем домой?! Здесь халява, сэр! Покажи палочки.

Никита подошёл к столу, вытащил пакет, а из пакеты выудил две настоящие барабанные палочки. А потом взял и с разбегу выдал по кровати-столу-другой кровати смачную перебивку в такт песни из магнитофона. Точную, тихую и чёткую. Внутри Андрея всё вздрогнуло. Он не думал, что обычными двумя палочками можно такое вытворить. Потом он сам пытался, но у него выходило неточно, то тихо, то громко, ритм рваный.

Четверть часа мальчишки БоЛтали о том, о сём, о мальчишеском, а потом Никита вышел на балкон. Андрей последовал за ним. Они оперлись на перила и посмотрели вперёд. Балконы входили прямо на бескрайнее поле, вдалеке виднелся лес, над всем этим повисли оБЛака и полная луна.

- Да. Классно, - вздохнул Андрей, и в его душе проснулась такое тепло, что захотелось плакать.

- Красиво, - кивнул Никита, чуть сжав свои тонкие губы. – Я домой хочу.

И луна отразилась в двух влажных дорожках, скользнувших по щекам мальчика. Андрей сделал вид, что не заметил. Он сам вгонял других мальчишек в слёзы, а успокаивать – никак.

- По маме скучаешь? – выдавил он.

- Нет, я матери не нужен, я её ненавижу, - произнёс Никита.

Андрей, выросший в кругах, где мама ценилась первым делом, немного возмутился:

- Да нужен ты ей. Так не бывает, чтобы ты не нужен был маме.

- Ещё как бывает, - ответил Никита. – Если бы не Владик, я бы давно повесился!

По холке Андрея пробежал холодок. Тут он уже и не знал, что сказать.

Никита откинулся назад и сел на пол, прислонившись к стене, рядом на верёвочке сохла его недавно выстиранная чёрная футБоЛочка.

- Она говорит, что я самый младший и самый ненужный в семье, - горько вздохнул Никита, глядя влажными глазами на луну.

Андрей сел рядом, вытянул ноги и посмотрел, как тусклый свет из номера отбрасывает оранжевые блики на его колени и икры. Своим плечом он чувствовал плечо Никиты, и от этого становилось тепло.

- Она говорит, что папа из-за меня умер, - продолжал Никита. - У него же рак был… А мы тогда на озере чем-то отравились. Мы с ним же только вдвоём были. Мы грибы ели. То есть, я грибы ел, а отец не ел. Я его всегда больше, чем мать любил и больше, чем братьев и сестёр. И мы летом на озере были. А у него уже рак был. Врач сказал, что у него плохо дело, чтобы мы его не расстраивали, иначе, если он расстроится, то может умереть. А на озере я отравился. Меня стало рвать и я стал терять сознание. Он испугался и понёс меня до города на руках пешком, потому что машина у него заглохла совсем…

Никита принялся теребить пальцами нижнюю губу. Он смотрел на луну. И Андрей смотрел на луну. Он боялся посмотреть на Никиту.

- А потом я в лесу проснулся. А рядом отец лежал. А меня всё рвало. Уже темнело, страшно было. Я к нему подполз и начал теребить его, а он глаза открыл и сказал: «Никишечка, надо до города добраться, иначе тебе совсем плохо станет». Я начал его поднимать, а сам не могу. Сознание теряю, и постоянно меня рвёт. А отец мне знаешь что говорит? «Малыш, ты иди в город быстрее один, а то я умираю. Ты иди в ту сторону, не заБЛудишься, город рядом. А меня тут оставь. Скажи в больнице, что я здесь, за мной приедут».

Никита остановился и зарылся лицом в колени, пряча слёзы. Андрей, всё ещё боявшийся посмотреть в его сторону, услышал сбивчивое громкое дыхание Никиты.