Я очень люблю, когда моя законная жена берет в ротик член, побывавший перед тем во влагалище одной из моих любовниц. И Анастасия любит это. Она в юности была убежденной лесбиянкой, и для нее женские соки гораздо вкуснее мужской спермы. Она не ревнует меня к другим партнершам. А я – натурал, и поэтому немножко ревную к ее двум официальным любовникам. Меня вообще считают старомодным, потому что слишком люблю свою жену. Говорят, что лет двадцать назад, где-нибудь в 2005 году, когда в России еще царили строгие нравы, я вообще не отпускал бы жену гулять по чужим мужикам. Наверное, это правда! Но что поделаешь, времена другие, меня совсем не поймут!
Пока Настя делает мне минет, я думаю о том, что сегодня наверняка на работе будет запарка, а вечером деловые переговоры об открытии эротического отеля, в котором мне предлагают место директора. С одной стороны, хорошее предложение, с другой, моя контора всё-таки принадлежит лично мне, там я полный хозяин, а быть на службе у кого-то мне не нравится. Анастасия, я думаю, с этим согласилась бы: она сама любит свободу и независимость. Уффф, как она умело сосет член, какое наслаждение! Даже жалко, что мы с ней занимаемся сексом не каждый день.
- Почему бы тебе не пойти поработать в «Отсос-кафе»? - спрашиваю я Настю, кончив и отдышавшись.
- А что, милый? Я и так хорошо зарабатываю…
- Да нет, такой талант пропадает.
- Да, но мне не хочется сосать все члены подряд за пару золотых. Мне нравится именно твой член.
- Значит, ты меня любишь?
- Конечно, люблю! Ведь мы вместе уже целых три года!
Я целую ее в щечку, потом нажимаю кнопку на стене. Входит наша юная горничная Эля – она почти голая, в одном передничке. Ее голубые глазки мило улыбаются, накрашенные розовым губки нежно произносят: «Доброе утро, госпожа и господин». Она подает нам кофе, мне – утренние газеты, мы с Настей одеваемся, и я попутно глажу Элю по голым ягодицам. Вдруг замечаю на ее попе розовые полоски – явно следы недавней порки. Наверное, Анастасия оттянулась вчера вечером, когда я припоздал из клуба. Характер у моей женки крутоватый!
- Как ведет себя наша горничная? – спрашиваю я ее мимоходом, когда моя супруга возвращается из ванной.
- Да, ты знаешь, мне вчера пришлось выпороть Элю, - говорит Анастасия, причесываясь перед зеркалом. Косметикой она почти не пользуется, да это и не в моде. Зачем прихорашиваться, если сейчас каждая девушка в салоне красоты может самое уродливое личико превратить в лицо кинодивы?…
- За что же? Эля прекрасная девочка, она очень старается и по дому, и в постели… вспомни, как она обслуживала нас вдвоем!
- Но в последние дни она обленилась!
- Да, правда, ведь на той неделе у нее свадьба, - вспоминаю я.
- Когда я работала горничной, меня приходилось пороть чуть ли не каждый день, - говорит Анастасия. – Но это не значит, что я не могу повоспитывать плохую девчонку! Нам надо нанять новую, я подала заявку в агентство «Горячая постель». Сегодня в семь к нам придет девочка на собеседование.
- Хорошо, до вечера!
Я целую Настю и Элю, затем забираю с собой нашу дочь Ингу и сажусь в машину. По подземной автостраде я в пять минут добираюсь до школы, оставляю Ингу там и еду дальше – на работу. Просто не верится, что когда-то в Москве были пробки: теперь здесь 20 миллионов человек, а проблем с этим нет никаких. Я выезжаю на поверхность на Сивцевом Вражке и через минуту вхожу в свою контору.
Моя работа – экзекуция провинившихся жен и любовниц, которых присылают сюда с самого утра. Как написано в рекламных проспектах: «НАКАЗАНИЕ. Разнообразные услуги ДЛЯ ДАМ: розги, плети, наручники, цепи, карцер». Дела мои идут хорошо. Персонал – всего несколько человек, но таких заведений по Москве разбросано множество. По последним данным, точек для наказания мужей и любовников не меньше, чем для жен и любовниц. Но у меня весь персонал мужской, и занимаемся мы наказанием женщин. Я – хозяин, и лично осуществлять наказание не обязан, но когда присылают особо красивую девчонку, я занимаюсь этим сам.  Работы – выше крыши, не меньше нескольких десятков заказов в день. Мои работники – Николай, Василий, Игорь – отлично знают свое дело, и все же нередко приходится им помогать. Ведь клиентки не любят ждать в очереди. Часто прямо из-под розог они торопятся на рабочее место, а иногда и в объятия своих мужей, которые присылают их специально, чтобы разгорячить перед сексом.
Наше заведение пользуется хорошей репутацией, и сюда посылают своих жен самые уважаемые клиенты. Конфиденциальность, высокое качество обслуживания – эти требования подразумеваются сами собой. Сегодня я застаю в комнате для ожидания нескольких посетительниц: двух дам в возрасте за тридцать, двух женщин помоложе и совсем юную девушку. Сидя в мягких креслах, они болтают, курят и листают журналы, однако почти все заметно нервничают: ну правильно, в такой ситуации трудно остаться спокойной. Я вежливо здороваюсь со всеми, улыбаюсь и прохожу в помещение для порки, где клиенты готовят нарезанные прутья. Прошу их поторопиться: нельзя заставлять дам ожидать слишком долго.
Я прошу Николая пригласить в соседнюю комнату блондинку в деловом костюме: судя по всему, она дорожит своим временем. Заказ необходимо оформить: помимо заполнения бланка, перевода денег и тому подобных формальностей необходимо оговорить условия наказания. Вообще-то наказание определяет заказчик: в записках, которые приносят с собой посетительницы, чаще всего оговаривается число ударов, которые должна получить наказуемая. Но иногда, особенно в первый раз, заказчики затрудняются в этом вопросе, и нашему сотруднику приходится брать на себя обязанности не только экзекутора, но и судьи. Это особенно щекотливое дело: ошибешься – на тебя могут подать в суд и содрать большие деньги, причем не только за слишком жесткий приговор, но и за слишком мягкий: некачественное обслуживание! Разбирательства по таким делам – едва ли не главная статья убытков.
Однако первая клиентка – это классический случай: в записке указано не только оружие наказания (розга), но и его размер (тридцать ударов). Некоторые особо подчеркивают, чтобы их благоверных до или после наказания ставили в угол или на колени, чтобы немножко поубавить им гонора. Особый вид сервиса – заключение в карцер: не более, чем на сутки (не положено по закону). В этих случаях обычно надеваются наручники с цепями. Не стану утомлять читателя подробностями, но мне самому эта работа никогда не надоедает, так как варианты очень многочисленны!
Моя клиентка заполняет анкету: в соответствующей графе обязательно указывает свое имя (Влада), номер паспорта (он предъявляется для того, чтобы убедиться в совершеннолетии) и расписывается о своем согласии на экзекуцию. В графе о провинности посетительница имеет право не писать ничего, и Влада этим правом пользуется. Таких обычно мы наказываем чуть-чуть строже… Влада ставит подпись, я заверяю ее печатью; со стороны – обычное подписание заурядной справки, наши лица серьезны и сосредоточенны. Теперь все готово для экзекуции, и жестом предлагаю ей пройти в кабинку для раздевания. Только тут Влада слегка бледнеет, но сохраняет достоинство и невозмутимое спокойствие. Спустя две минуты она выходит – уже голая. Я задерживаюсь, чтобы оглядеть ее с головы до ног. Отлично!
С момента раздевания любая клиентка – уже не посетительница, а объект работы, поэтому обращение с ней сразу меняется на грубое и жесткое. Я беру Владу за руку и резко направляю к двери, ведущей в зал для порки. Она недостаточно спешит, поэтому я энергично толкаю ее в спину. Так же повелительно обращаются с ней и мои ассистенты. Влада достаточно послушна, а многие клиентки сопротивляются, особенно молодые. Самые капризные устраивают настоящие драки, царапаются и визжат: их приходится привязывать накрепко, давать успокоиться и только тогда приступать к сечению. Но поскольку Влада – деловая женщина, она ложится на скамью сама и не пытается уклониться, когда розги опускаются на ее зад. Я знаком приказываю пороть сильнее, и мои помощники понимают с полуслова. Половину причитающихся ей ударов Влада принимает молча, лишь затем начинает громко стонать под ударами прутьев. Я уже прикидываю, кого пригласить в зал следующей. Самую молодую? Но нет, ей полезно посидеть и понаблюдать за другими. Тогда будет меньше возни.