ДНЕВНИК ГИМНАЗИСТА

Рейтинг: / 0

Автор Borusik

Friday, 26 August 2005

ГЛАВА 1 Это был обычный рабочий день. Погода соответствовала настроению, отзываясь раскатами грома, и каплями осеннего, холодного дождя, стучащего в приоткрытое окно. Маленькая лужица, образованная, успевшими проскользнуть в кабинет каплями дождя, тоненькой струйкой стекала с подоконника прямо на кипу бумаг, стоящую у стены. Встав со стула, я подошёл к окну, и стал закрывать створки. И тут я увидел странную, небольшую птицу, которая стояла на карнизе и смотрела на меня. А странность её заключалась именно во взгляде. Мне даже стало не по себе, потому что смотрела она на меня по-человечески! Сев за стол, я достал сигарету и закурил. Откинувшись на спинке стула, я стал пускать ртом кольца дыма. И, что самое удивительное, в полёте они, кольца, приобретали очертания разных предметов и животных. Мне это занятие показалось забавным и я, набрав максимально возможное количество табака, выпустил огромное просто кольцо. Которое, вращаясь словно огромное колесо, стало перемещаться по кабинету. Я с интересом следил за его движением, потому что когда кольцо проходило мимо шкафа, тот начинал, как- то странно вибрировать, в дымке кольца… И тут я вскрикнул от неожиданности. Прямо передо мной, так же вибрируя в дымке кольца, стояла какая-то сгорбленная старушка... -    Кто вы? – испуганно спросил я, тут же добавив, - И как вы сюда вошли?!? -    Так, вошла, милок, как и все, через дверь, я! Да ты чего это? Неужто испугалси, меня-то?! Так ты не боись, не боись! Я, ведь только на минуточку-то и побеспокою, да! -    И чего вы решили, что я вас испугался, вовсе нет! Просто сейчас не приёмное время, так что, будте так любезны, придите завтра! – изобразив на лице улыбку вежливости, ответил я. Сказать честно, меня очень раздражала эта наглая старуха. -    Так я же и говорю, только на минуточку. Мне же что? Мне же только отдать посылочку, и всё… -    Какую ещё посылочку? -    Так вот эту же! – и бабка, быстро достала, откуда то из под кофты, какой то свёрток, протянув его мне. -    Что это? -    Так, книжица, какая то старинная. Я же чего тут? Я ведь вчерась, на чердаке лампадку искала, ну и наткнулась, значит, на ящик какой-то старый, навроде шкатулки. А в нём-то и лежала книжица энта. А так как сама я грамоте не обученная, то и книжица энта мне, значит, без надобности. Вот и решила вам принесть, в редакцию. Вы люди грамотные, вот и читайте… -    Постойте! Если это действительно старинная книга, то ей место скорее в музее. А мы, как вы изволили заметить, редакция районной газеты, понимаете?! -    Я то понимаю, чего ж тут не понять?! Это ты совсем ничего не понимаешь, коли упираешься, как бык. Только вот, что я тебе на последок скажу, мил человек. Сколько б не упирался, сколько б не петлял по тропинкам судьбы, а от неё, милок, ни куды не денешся, ни куды!!! – и она, вдруг, хрипло захохотала. И тут же кольцо дыма, громко хлопнув, взорвалось, наполнив кабинет каким то горьковатым запахом. Но, что самое удивительное, старушка исчезла! Подойдя к столу, я взял в руки свёрток. Старая газета, в которую он был завёрнут, была грязной и сильно воняла какой-то травой. Брезгливо поморщившись, я разорвал газету и бросил её в урну. Теперь в моих руках находилась небольшая,  и по виду, действительно старинная, книга. Её обложка была сделана из картона, обклеенного чёрной и рифлёной кожей. А в самом центре, в овальном окошечке, находился какой-то странный знак, сделанный толи из камня, толи из чёрного дерева. Знак этот имел в себе овал, в котором помещалась маленькая звезда, повёрнутая вершиной вниз. А по окружности, между овалом и звездой, на неизвестном мне языке было что-то написано. Сама же книга была закрыта на медную скрепку, которая и не давала ей раскрываться… Сев на стул, я закурил сигарету и, щёлкнув скрепкой-замком, открыл книгу. Пожелтевшая и немного сморщенная страница, исписанная неровным почерком, предстала передо мной. Затянувшись сигаретой, я прочёл первую строчку: « Этот дневник принадлежит Громскому Сергею, учащемуся второй городской гимназии имени Ломаносова…                                                   ГЛАВА 2 «Тринадцатое июня одна тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года. Ура, наконец - то каникулы! Даже и не верится, что так хорошо всё складывается. Сначала мама вышла замуж за Арнольда Генриховича, человека строгого, но справедливого. И не важно, что он немец, главное, это то, что он любит маму и хорошо относится ко мне. А его дочка, Катрин, постоянно меня задевает, хотя мне она абсолютно безразлична. Но придётся смириться, ведь мы, все вместе, на лето едем в новое поместье Арнольда Генриховича, которое он купил по случаю, как раз на святую пасху… Двадцать второе июня. Какая же, все-таки красивая Россия и, особенно наша, Смоленская губерния! Всю дорогу до усадьбы, я любовался природой этих мест, а на ямской станции видел даже живого медведя! Его держал на цепи большой и бородатый цыган… Поместье имело большой каменный дом, с четырьмя колоннами у входа. Встречали нас крестьяне дворовые, да иные, что пришли из соседних  деревень. Арнольд Генрихович, оглядывая строения и двор, довольно цокал языком, приговаривая: «Дер клюге!», «Дер клюге!», «Дер клюге!» Он был доволен собой и сделкой, так удачно им проведённой… Моя комната находилась на втором этаже, рядом с комнатами Катрин и Мадам. Ой, совсем забыл рассказать про Мадам. Это же наша с Катрин Гувернантка. Я её терпеть не могу! Такая вся длинная и худая, как селёдка. На носу пенсне, а на лице вечно недовольная гримаса: «Так говорить только сапожник! Ви есть швайне сапожник, Серж! Но я будет вас хорошо, я, я, я, - хорошо учить и наказать!» А Катрин ещё и смеётся надо мной, когда Мадам меня ругает… После полдника мы, с Катрин и Мадам, пошли гулять и осматривать местные достопримечательности, или , хотя бы искать их. Мадам, торжественной походкой шла впереди, опираясь на зонтик от солнца, а мы с Катрин шли молча за ней. Честно говоря, мне совершенно не хотелось путешествовать в их компании, но выбора, к сожалению, не было… Обойдя дом и пристройки, мы зашли в сад, где росло много деревьев, усыпанных уже налитыми яблоками. Я, сорвав большое красное яблоко, обтёр его о рубаху и, с хрустом откусив, стал с наслаждением кушать. Но тут же получил сильный удар зонтом по руке и выронил яблоко.       -   Ты есть глюпый мальчишка, айн, цвайн, драйн! Ты не знать, сколько на этот яблок есть грязь и болеть?! – говорила Мадам, произнося последнюю фразу, уже повернувшись ко мне спиной и, продолжая идти. Мне было больно руке и обидно за то, что эта длинная иностранка так со мной разговаривает, да ещё в присутствии Катьки, которая, ехидно улыбаясь, показала мне язык. «Ну и ладно, ну и хорошо!» - шел я следом, тихо бормоча себе под нос, и опустив голову. Вдруг, я буквально врезался в Катрин. «Ну, чего встала?» - начал было я, но увидев её выражение лица, замолчал и сам посмотрел туда, за кусты крыжовника, куда и смотрела моя сводная сестрица… То, что я там увидел, лишило и меня дара речи. Прямо за кустом, на полянке, стояла на четвереньках абсолютно голая, какая-то баба! Её большие груди свисали до самой травы и тёрлись о неё, при каждом покачивании крестьянки. А качалась она от того , что сзади, к её попе прижался животом большой и волосатый, словно тот медведь, мужик. Он то и толкал постоянно крестьянку в попу своим животом, издавая при каждом движении какие то рычащие звуки. Да и крестьянка отзывалась на его движения, тихо постанывая. Мы с Катрин как заворожённые наблюдали за происходящим. Вдруг мужик, задвигав быстрее животом, сильно сжал руками ляжки бабы и закричал: «А-а-а!!!» И в этот момент я услышал знакомый голос: «Что ви тут делать, а?!» И, отодвинув меня зонтом, прямо на полянку вышла Мадам. Увидев её, крестьянка завизжала и, упав на траву, стала отползать в сторону, смешно перебирая ногами и отталкиваясь от земли руками. Её положение, а главное движения ног, позволили мне очень хорошо рассмотреть то, что постоянно будоражило мой ум и воображение. О, как давно я мечтал увидеть её! Но те мизерные возможности, что отводились мне фортуной, не могли удовлетворить моего огромного интереса. Лишь дважды, да и то, мельком, я получал такую возможность. В первый раз, в прошлом году, на Масленницу, когда, гуляя по ярмарке, я захотел писать, и пошёл к амбару купца Самсонова, потому что за амбаром этим , в одном месте, был небольшой проход, вдоль забора. Вот там-то я, да и другие горожане, справляли нужду. Так вот, забежал я туда, значит, стою, писаю. Вдруг, слышу сзади шорох какой -то. Ну, обернулся. А как обернулся, так и обомлел. Прямо в метре от меня, высоко задрав длинную юбку, сидела молодая женщина и писала! Да, да, да! Она смотрела на меня с улыбкой и писала! Я отчётливо видел, как откуда-то между её ног, сильной струёй лилась моча, пар от которой поднимался прямо к её ногам, обволакивая их, и треугольник чёрных волос, охраняющий мою мечту…      -    Ну, что, милый, нравлюсь я тебе? – рассмеявшись, спросила незнакомка. Я хотел, было, что-то ответить, но язык не слушался меня, издав лишь непонятное ни ей, ни мне хрипение. – А, хочешь её посмотреть? – сказала женщина, и широко развела ноги. От этого действия чёрный треугольник приподнялся, а волосы, растущие под ним, разошлись в стороны, открыв её полностью… «Иди сюда поближе, не бойся, она не кусается! А потрогать хочешь? Посмотри, какая она красавица, какие губки, а?!» - и женщина, взяв двумя пальцами правой руки за одну часть, а левой за другую, развела в стороны складки кожи, которые она называла губы… От всего происходящего у меня закружилась голова. Словно в тумане, я протянул руку и коснулся кончиками пальцев её губ. Они были влажные и тёплые. И тут, она, взяв мою руку, надавила на неё так, что пальцы, к моему великому удивлению, погрузились куда-то во внутрь, где было также тепло и очень влажно… «А теперь, и я хочу посмотреть на твоего красавца!» - вдруг сказала женщина и потянула меня к себе. И тут, я почувствовал, что мой член у неё во рту! «Господи! Да я же всё это время стоял перед ней с высунутым из штанов членом, какой стыд!» - подумал я, чувствуя, что сильно покраснел. Ведь я не просто стоял с членом наружу, ведь мой член ещё и предательски встал! « А, что вы тут делаете, а?! Вот я вам, паразиты окаянные!!!» - вдруг услышал я чей-то голос. Женщина, тут же, оттолкнув меня, вскочила и бросилась бежать. Я же нырнул в собачий лаз под забором и опрометью побежал домой… А второй раз я видел у мамы, но буквально несколько секунд, когда она мылась, а точнее, уже одевалась. Только у мамы волосы внизу живота были рыжие, а складочки кожи на «ней», розовые… Так вот, крестьянка отползала в кусты, и в этот момент к нам повернулся лицом мужик… Я, конечно , сам мужского рода племени, и в баню регулярно хожу. А там, знаете ли, чего только не увидишь. Но такой огромный член я видел впервые. Он был не большой, а именно огромный! Где-то с руку толщиной, и длинной чуть ниже колена. И сейчас, когда ухмыляясь сквозь свою чёрную бороду, мужик смотрел на онемевшую от шока Мадам. И перебирал пальцами своё хозяйство, от чего член его, словно огромная дубина, ударялся большой и красной головкой поочерёдно то об одно колено, то о другое… -   Дас ис фантастиш! Дас ис фантастиш! Дас ис фантастиш! – шептала Мадам, неотрывно глядя на член мужика. Но тут, у усадьбы кто-то громко позвал: «Митька! Митька, иди скорее сюды, барин хочет кузню обсмотреть!» Услышав это, мужик схватил свои штаны и рубаху, и побежал в сторону усадьбы вот так вот, совершенно голый… Остаток дня мы провели молча. И, что самое удивительное, ни я, ни Катрин, и ,даже, Мадам, словно дали обет молчания, не проронили ни слова. Но этой нашей странности ни кто и не заметил, потому, как, заняты были все своими делами, да и нас это тоже устраивало. Только, вот, Катрин, как то странно стала смотреть на меня, словно желая сказать что-то, или поделиться какой-то тайной, но опасаясь чего-то, а может, самой себя… В первую ночь я не мог долго уснуть, ворочаясь в постели, и вспоминая увиденное в саду…                                                 ГЛАВА 3 Вот уже прошла неделя, как мы здесь. Если честно, то мне скучно.   Ежедневное однообразие монотонной жизни села, где нет ни друзей, ни парка с каруселями и скоморохами, меня уже притомило. Лишь одно обстоятельство скрашивает мой досуг. Здесь есть на что посмотреть, в плане женского тела. Дело в том, что местное население имеет, довольно своеобразное представление о морали, и ни кто, ни кого совершенно не стесняется! То есть, дворовые, как и остальные крестьяне, обнажаются и, даже, совокупляются публично, чем и вызывали сильное смущение у меня и Катрин, а особенно у Мадам. Так, что за эти дни я уже повидал столько лоханок, как называет их Митька кузнец, тот самый мужик, что имел крестьянку в саду, когда мы там гуляли. Он, Митька, вообще, очень хорошо ко мне относится. Да и мне с ним интересно, хоть он и мужик. Он сказал, что моя елда, тоже вырастит, хотя, конечно не такая, как у него большая, но всё равно достаточная, чтобы долбить девок и в хвост и в гриву. (Все эти слова,  я узнал от него. ) Жаль только, что удаётся мне с ним общаться очень редко, потому как Мадам постоянно ходит с нами, то есть со мной и Катрин. Но и Катрин , тоже изменилась за эти дни. Она как- то по-другому стала смотреть на меня,  и разговаривать со мной… Еле дождался той минуты, когда пошёл спать в свою комнату. Тут же достал дневник и, дрожащей от волнения  рукой пишу о том, что сегодня произошло… Сегодня, после завтрака, Катрин подошла ко мне и сказала: -    А хочешь, пойдём сейчас в сад позагораем? -    Да, я-то хочу, но Мадам не разрешит. -    Она уехала в город, вместе с твоей мамой по делам. А папе, как всегда, не до нас. Ну, так что, пойдём? И мы, взявшись за руки, пошли в сад… Найдя неплохое место, Катрин опустилась на траву. Раскинув руки, она лежала на спине, закрыв глаза. У неё были длинные ресницы, и много, много  мелких канапушек под глазами,  и на щеках . И мне так захотелось её поцеловать, что я, присев рядом, нежно прикоснулся губами её щеки, но тут же отпрянул, ожидая пощёчину и возглас возмущения. Но Катрин не реагировала, словно ничего и не произошло. Наоборот, её пальцы скользнули по ленточке, завязанной в бантик на её шее. -   Душно. – тихо сказала она, потянув за кончик ленточки, которая повиновалась ей, распуская бантик, и освобождая ворот платья… Я медленно стал расстегивать пуговички платья. Они легко выскакивали из петелек, словно сами давно ждали случая освободить от оков платья это молодое тело… Когда все пуговицы были расстёгнуты, Катрин, приподнявшись села и, заведя руки крест на крест за спину, быстро сняла платье. Теперь она сидела передо мной только в голубеньких ажурных трусиках с ножками.    -    А ты чего ждёшь? Давай, быстро раздевайся! – вдруг сказала она, да так решительно, что я тут же стал быстро снимать рубашку и брюки. Хотя, если бы она сказала это другим тоном, я всё равно разделся бы… Теперь я стоял перед ней в одних трусах. -    Хочешь потрогать мою грудь? – тихо спросила Катрин. -    Да! – так же тихо ответил я. И, присев рядом, протянул к ней руку. То, что было у неё, назвать грудью можно было с большой натяжкой, хотя соски были действительно большие, и торчали, как две упругие резинки. -    А, хочешь посмотреть мою писю? – спросила Катрин и, не дожидаясь  ответа, взяла мою руку и засунула себе в трусы. Я почувствовал, как моя рука, скользнув по волосам, легла у неё между ног, которые тут же раздвинулись. Я тихонько провёл пальцами по её промежности, и вдруг Катрин вздрогнула, причём, как раз в тот момент, когда я касался маленького, едва ощутимого бугорка, между складок её губ. Скорее инстинктивно поняв, что нужно делать, я снова нащупал этот бугорок, и стал нежно, но настойчиво, тереть его пальцем… Мне казалось, что Катрин сошла с ума. Она, извиваясь всем телом, что-то бормотала несвязное, давя одной рукой на мою руку, находящуюся у неё в трусах, а указательный палец другой руки, пытаясь вставить себе в попу… Вдруг, Катрин вся изогнулась, словно желая сделать гимнастический мостик, а затем устало опустилась на траву, вытащив, при этом, мою руку из своих трусов. Теперь ей было хорошо, а вот я сидел рядом в трусах, из которых предательски торчал член. Да,  и м!  оя рука, та, что работала у Катрин в трусиках, была вся в какой-то,  не то, слизи , не то ещё в чём-то непонятном. Я поднёс её к носу и  уловил странный, неизвестный мне запах. -    Давай, и я тебе помогу, если хочешь? – спросила Катрин, протягивая руку к моему члену. Я приблизился, встав перед ней так, что мой член находился у самого её лица. Ему уже давно не терпелось вырваться наружу, и она освободила его, стянув с меня трусы… -    Он у тебя ещё такой маленький, Серж. – сказала Катрин немного расстроившись. -    Ну и что, какой есть! Не хочешь, и не надо! Вот ещё, тоже мне, королева красоты, а у самой вместо сисек две фиги торчат! -    Зря ты так грубо разговариваешь, я вовсе и не хотела тебя обидеть. Мне, даже и хорошо, что он такой, а не как у взрослого мужика. Я большого,  и сама боюсь. Только ты аккуратно вставляй, и не сильно дави, а постепенно, хорошо?! -    А куда вставлять? – чувствуя, что краснею, спросил я. -    Так в попу- же! – ответила Катрин, встав на четвереньки. Теперь её попа была прямо передо мной. Я аккуратно раздвинул булочки, за которыми пряталось маленькое коричневое отверстие попы. Указательным пальцем я тихонько надавил на него. -    Ой! – вздрогнула Катрин, немного отстранившись от меня. – Ты чего? Я же просила, сильно не давить! -    Извини, я не хотел. -    Ладно, там, в корзинке, лежит бутылочка с маслом. Помажь им мою попу и свой член. – ответила девочка, приняв прежнюю позу. Я, достав масло, полил им головку члена и, подставив под него ладонь, собрал то, что стекало с него, чем и намазал обильно дырочку её попы. Причём, когда я мазал, один раз мой палец даже скользнул в неё, в дырочку. Правда,  совсем не глубоко, а так, на одну фалангу. Но Катрин, почему-то, даже не прореагировала, словно ничего и не произошло… Встав сзади, я обхватил Катрин за ягодицы и торкнулся членом между её булочек. Руки мои, обильно смазанные маслом, стали соскальзывать с ягодиц, а член, под давлением тела, пошёл куда-то вверх. Это был просто позор. Да ещё в такой момент. Мне стало стыдно, что я не смог попасть куда надо, но тут, Катрин вскрикнула,  и я почувствовал, что мой член скользнул куда то, где было очень тесно и горячо… -    Да, да, да! – шептала девочка, опустив голову к траве. А я готов был расплакаться от счастья. «Я совокупляюсь!» - кричала душа моя от счастья, - «Я совокупляюсь!» Наконец-то это произошло. Конечно, я уже давно онанировал, занимаясь этим практически каждый день, но вот так, по настоящему, это впервые… -    А ты ничего. Я думала, что и вставить не сможешь. Ох, как хорошо. А я, ещё, и в рот люблю брать. -    Что брать? – непонимающе спросил я. -    Ох,  и глупый ты, совсем ещё ребёнок! Да его, кого ж ещё?! – и она, рассмеявшись, положила руку на мой член, который от её прикосновения вздрогнул и стал быстро подниматься. -    Ты смотри, опять встаёт. А правда, что он на гриб похож, а? Ну скажи, ведь правда похож на подосиновик?! – и она снова рассмеялась. – Только я сейчас его в рот не возьму, потому что он в попе был и весь в каке. Пойдём-ка лучше на озеро, там и помоешь его. -    А когда помою, ты возьмёшь его? – с надеждой в голосе спросил я. -    А это, как ты себя вести будешь, ну и посмотрим…